С этими словами он отстегнул микрофон от воротника. Инструктировать Миранду, переключившись в режим спецагента, было несложно. Писать письма девочке, с которой он только что расстался… Это не особо отличалось от воспитательных диалогов у нее в комнате. Теперь же для Миранды прошло пятнадцать лет – половина ее жизни, – и сейчас, сидя в машине, будущее казалось Кину еще туманнее, чем обычно.
Все это время он тосковал по дочери. Строил планы, пытался все исправить. Теперь же, на финишной прямой марафона, он понял, что у него нет ни плана, ни списка вариантов, ни понятия о том, что он скажет взрослой женщине, с которой вот-вот встретится.
В зеркале заднего вида появились два силуэта. Быстрым шагом они проследовали на парковку: Пенни, на лице которой читалась удивительная целеустремленность, и Миранда, шедшая с юношеской неуверенностью, что контрастировала с новыми, взрослыми очертаниями ее скул.
Новыми для Кина.
Глядя, как они приближаются, он завел мотор, опустил стекло, разблокировал дверцы и крикнул:
– Садитесь!
В боковом зеркале Кин увидел, как Пенни озадаченно нахмурилась.
– Что?
– Пора уезжать, – сказал он, не отводя глаз от тахометра на приборной панели. – Через семнадцать минут Маркус заберет ее машину. Когда это произойдет, мы должны быть подальше отсюда.
Конечно, он был рад видеть Миранду – даже говоря о семнадцати минутах, он чувствовал, как колотится сердце. Но сейчас Кин превратился в спецагента, и для него не существовало ничего, кроме текущего задания. Главное – спасти дочь.
Главное и единственное. Организмом завладели рефлексы, Кин сосредоточился на текущей задаче, и эмоции улеглись – по крайней мере, пока не заговорила Пенни.
– Кин, – сказала она, облокотившись на дверцу, – здесь твоя дочь. Она не видела тебя много лет. Ты примчался из будущего, чтобы спасти ее. Может, поздороваешься по-человечески?
– Да, но только когда мы будем в безопасности.
Гул двигателя сменился низким урчанием, и Кин не сразу понял, что надавил на газ. Он убрал ногу с педали и выдохнул, но это не помогло избавиться от скованности в плечах.
– Рисковать нельзя.
– Ты что, не доверяешь Маркусу? – спросила Пенни.
– Разумеется, доверяю.
– А если бы ваше бюро прислало кого-то еще, разве нас уже не схватили бы?
– Да, но не забывай о камерах видеонаблюдения. Технология распознавания лиц…
– На тебе бейсболка. Просто смотри вниз, и все будет хорошо. Ты сам сказал, что у нас семнадцать минут. Ну же!
Пенни обернулась и кивнула Миранде.
Автомобильный мотор умолк, оставив отзвуки рокота в закоулках бетонной конструкции. Невысказанные слова застряли в пересохшем горле.
«Почему же, ну почему я не продумал этот момент?»
Он был неизбежен, но теперь, не зная, как поведет себя Миранда, Кин окаменел. Несмотря на подготовку к этой встрече, от волнения он никак не мог собраться с мыслями.
– Я не знаю, что сказать, – наконец выдавил он.
– Пап? – окликнула его Миранда, и даже в этом коротком слоге Кин услышал, как дрожит ее голос.
Он почувствовал, как разжимаются пальцы, обхватившие рулевое колесо. Да, это был ее голос. Теперь не в наушнике, а рядом, живой, самый настоящий, но за дрожью в единственном слове Кин уловил самоуверенность, несвойственную той Миранде, которую он когда-то знал.
– Я здесь, – сказала дочь. – Рядом.
Отступив от машины, Пенни обвела глазами парковку.
– Послежу за обстановкой, а вы поговорите. Не надо никуда спешить.
Кин кивнул, открыл дверцу и выбрался из-за руля.
Чуть раньше он уже видел Миранду за окном кафе, но ее образ был искажен декоративным светом, отражениями и потеками на стекле.
Теперь же она впервые стояла прямо перед ним. Во всей красе. Округлые детские черты сменились волевыми контурами зрелости, проступающими только с годами и опытом. Длинные волосы аккуратно подстрижены до плеч. На лице читались неуловимые намеки на возраст: морщинка меж бровей и тонкие складки в уголках губ.
Кин и Миранда стояли в тени, в нескольких футах друг от друга. Пространство между ними заполнял несвежий воздух и резкий свет промышленных ламп, но Кину казалось, что их с дочерью разделяет вакуум. Никто не шевелился и даже не дышал. Кином завладело осознание того факта, что женщина перед ним – это Миранда. Его Миранда, но вдвое старше, чем когда он видел ее в последний раз. Он был уверен, что и у нее на уме похожие мысли.
Она заговорила первой:
– Я… Поверить не могу. Как же я рада тебя видеть…
На глаза ей навернулись слезы, и в них отразился флуоресцентный свет.
Кин хотел сказать что-нибудь, но не смог. Вместо этого обнял Миранду, изо всех сил прижал к себе и коснулся щекой ее макушки. Незнакомое ощущение. С тех пор как он исчез, Миранда сильно вытянулась. Кин всегда предполагал, что она будет рослой, ведь и он, и Хезер были выше шести футов. Теперь же он увидел все своими глазами.
Его затянуло в водоворот воспоминаний. Первое купание. Первый велосипед. Первый день в школе. А затем, как при ускоренном просмотре, все годы между «тогда» и «сейчас» через призму надежды и воображения.
Он пропустил нечто большее, нежели скачки роста.
