– Прости, что оставил тебя, – шепнул Кин дочери на ухо.
– Ты вернулся! Да, на самом деле… Честно говоря, не верится.
С ее губ сорвался звонкий смешок, и на бетонной парковке стало чуть светлее.
Миранда отпрянула и, наморщив нос, принялась рассматривать отца.
– Минуточку. Ты совсем не постарел. Наоборот, выглядишь моложе, чем я помню.
Кин положил руки ей на плечи и кивнул Пенни: подойди поближе.
– Я же говорил: все как в том твоем любимом сериале.
Ее щеки порозовели, у глаз проступили морщинки, а на губах заиграла широченная улыбка.
– Пап, я до сих пор его смотрю. Его еще снимают. Но содержание попроще, чем описано в твоем дневнике.
– На основании которого ты сделала видеоигру.
– Откуда ты знаешь?
– Скажем так. Примерно через сотню лет твой поступок огорчит некоторых весьма могущественных людей.
Кин открыл ей дверцу.
Следующие тридцать минут он рассказывал дочери о замысловатых зигзагах собственной судьбы и в процессе понимал, что впервые говорит с Мирандой о себе, не утаивая никаких подробностей. Его прошлая легенда оказалась настолько продуманной, что дочь на самом деле не представляла, что он за человек. Знала лишь о его существовании.
Жизнь в две тысячи сто сорок втором году. Академия бюро. Ощущения при темпоральных прыжках. Пенни – монетка и невеста. Невозможность вернуться из прошлого и знакомство с Хезер. Метаболизаторы и продолжительность человеческой жизни. Потеря памяти и головные боли. Классическая музыка, кулинария, умение все планировать – те или иные отголоски прежней жизни. Кин рассказал, зачем вел дневник и почему бюро подстроило его исчезновение. Не сбавляя скорости, он сыпал то сухими данными, то случаями из жизни, раскрашивая подробности так, что глаза Миранды в зеркале заднего вида становились все круглее и круглее.
– Поэтому меня и забрали обратно. Тот парень, которого ты видела на заднем дворе… Его зовут Маркус. Каждую неделю мы играем в футбол.
– Мне казалось, ты не можешь бегать.
– Благодаря метаболизаторам колени теперь как новенькие.
– Только не начинайте о футболе, – предупредила Пенни, сидевшая рядом с Кином. – Они с Маркусом только о нем и говорят. Вот бы никогда больше не слышать слово «Арсенал»…
Она оглянулась на заднее сиденье, и краем глаза Кин заметил, как они с Мирандой обменялись понимающей ухмылкой.
– Пап, я должна кое о чем спросить.
Кин собрался с духом, подозревая, что вопрос будет непростой.
– Давай.
– Почему ты не убил Гитлера?
Пенни воззрилась на него с таким любопытством, какого Кин не видел у нее на лице с самого начала всей этой затеи.
– Так далеко перемещаться мы не умеем, – усмехнулся он. – А если умели бы, все равно бюро защищает ключевые исторические фигуры и события. И добро, и зло. Слишком уж масштабная у них сфера влияния, и последствия могут оказаться катастрофическими.
В зеркале заднего вида Миранда кивнула и вдруг просияла:
– Помню-помню. Видела эти термины у тебя в дневнике. По ночам я пробиралась в гараж и читала его. Кое-что переписывала, чтобы иметь собственную копию. Но однажды дневник исчез. Вместе с тобой.
Оживление на ее лице сменилось серьезным выражением, и она продолжила:
– Говоря о жизнеопределяющих событиях, думаю, что справлюсь с новостями о путешествиях во времени. Но ты до сих пор не объяснил, почему ты здесь – сегодня, прямо сейчас. И куда мы едем.
Она была права. Быть может, Кину хотелось поскорее восстановить связь с дочерью. Или же он избегал разговора о жизни и смерти. Независимо от причины этот участок Восьмидесятого шоссе станет переломной точкой в жизни каждого из них.
– Я здесь, чтобы спасти тебя, – тихо сказал Кин.
Лицо Миранды подсвечивали фары встречных автомобилей, и даже в этих мимолетных образах Кин ясно видел отражение недопонимания и тревоги. Сердцебиение ускорилось, и он незаметно применил дыхательные техники для успокоения.
– Спасти? Меня?
– Сегодня вечером агент бюро собирался накачать тебя снотворным. Убить, а затем подстроить автокатастрофу. Мы перехватили тебя, чтобы этого не случилось.
Кин не стал упоминать имени Маркуса, и Пенни, судя по ее серьезному кивку, одобрила это решение.
– Но… Убить? Зачем? Почему? Что я такого сделала?
– Дело не в том, что сделала ты, а в том, что сделал я. В тех знаниях, что ты от меня получила.
Кин приказал себе сосредоточиться на дороге, разметке и огнях за лобовым стеклом. Иначе признание лишило бы его присутствия духа.
