Однако никаких аквалангов в СССР, конечно, ни в свободной продаже, ни напрокат не существовало. (Шпиономания! А вдруг гражданин, вооружённый дыхательным баллоном, уплывёт под водой в Турцию!) Но продавались резиновые маски со стеклом, которое крепилось винтами, дыхательные трубки из дюралюминия, короткие и тяжёлые, как кандалы, ласты и даже – внимание! – ружья для подводной охоты, стреляющие гарпунами. (Именно они сыграют в их путешествии роковую роль.) Ещё в Москве троица приобрела на троих три пары ласт, масок, трубок и ружей – во всём, что касалось физической культуры и спорта, Валерия старалась от парней не отставать.
В итоге экипировались на славу. Взяли на своих работах отпуск – и покатили.
Когда Иноземцев, спустя почти пятьдесят лет, попадёт на Кубу, путешествие по социалистическому острову напомнит ему ту давнюю поездку. Никаких тебе дорожных карт – только чрезвычайно общая схема автодорог, на каждом шагу намеренно врущая. Зато никакого понятия о пробках. Даже слова такого в лексиконе не имелось. Где-то далеко-далеко чадит колхозный грузовик – обогнали его по встречке. Со второстепенной дороги не спеша выезжает телега. А больше никого – только перелески, лесополосы, колхозные поля.
Выехали они всё равно с утра, спозаранку, чтобы не тащиться по жаре. Кондиционеров тогда не то что в автомобилях – в домах и учреждениях не видывали. Первый в своей жизни «кондишен» Владик узрел в том же шестьдесят четвёртом в «маршальском домике» на Тюратаме (в Байконуре), где останавливались космонавты, и аппарат был дивом дивным.
«Москвичок», ведомый Виленом, бежал бодро. Первую ночёвку устроили в сосновом бору за Воронежем. Жгли костерок, грели чай в котелке, пекли картошку по-пионерски – в углях. Второй раз переночевали за Ростовом, на совершенно пустынном в ту пору левом берегу Дона. Купили у пацанов полведра раков и обожрались ими.
К концу третьего дня прибыли на море. От всесоюзного винно-шампанского погреба Абрау-Дюрсо шла тупиковая грунтовая дорога в приморский посёлок Дюрсо. Там – пара деревянных домиков турбазы, но, если отъехать чуть в сторону, начинались настоящие, как в кино, дикарские бухты, где ровным счётом никого не было.
Отец расчувствовался, полез в альбом и показал пару фотографий той поры: чёрно-белые, одновременно и выцветшие, и передержанные, со щегольской рамкой в виде зубчиков, словно на почтовой марке. А на снимке – восхитительно полуголая молодая троица. Все, как на подбор, с подводными ружьями наперевес, маски для подводного плавания сдвинуты на лоб, в руках – трубки и ласты. По центру – Вилен Кудимов, он самый мощный, уже начинающий лысеть и толстеть. По правую руку от него – его супруга Валерия, примерно одного с ним роста, худющая и слегка нескладная, с маленьким бюстом и лошадиным лицом. По левую руку – отец, Владислав Дмитриевич, он чуть отстранился от парочки. Отец из всех троих самый высокий и самый красивый, пропорционально сложенный, с мощными грудными мышцами и бицепсами, плоским животом.
– А ты хорош! – искренне воскликнул Юрий. – Лучше всех. А кто снимал? Ты ж говоришь, вы одни там были?
В этот момент отец неожиданно смутился и пробормотал что-то в том смысле, что прибились к ним на непродолжительное время ещё несколько дикарей.
– Понятно, – покивал Юрий, – у тебя там был курортный роман.
Отец не стал комментировать, сказал: «Замнём для ясности», но Иноземцеву-младшему показалось, что воспоминание о том, что и он когда-то был рысаком, доставило отцу удовольствие.
– Но большей частью мы одни там были, втроём – казалось, на всём белом свете. В тени каких-то извилистых сосен поставили палатку. Каждый день один из нас троих дежурил, он вставал раньше других, собирал топляк. Потом готовил на костре завтрак. Потом мыл посуду, обедом-ужином занимался.
– Рыбу-то били своими гарпунами? Что-то на снимках улова не видно?
