И пока другие обсуждают эту школу, я понимаю, что вообще ничего не знаю про нынешние структуры комсомола. А ведь мне Виктор Семенович намекал на что-то подобное, когда говорил про вечернюю школу. В таком макаре мне надо идти работать и учиться в вечерке. Сдается мне, теплей местечка, где можно дождаться развала СССР, не найти. Опять же, связи какие-никакие, а среди комсомольцев было много инициативных ребят, вдруг ставших олигархами.
Размышляя таким образом, собираюсь домой одним из последних. Все расходятся, и в комнате остаются лишь этот недоделанный комсомольский работник, Верка, Наташка и Горин, не желающий терять красивое Веркино тело.
– Ладно, я домой, – прощаюсь со всеми и получаю в спину пожелание от тезки:
– Ты там осторожнее, Генка уже оклемался и караулит тебя у входа.
– Да что это такое?! – заволновалась Архарова. – Толя, давай я тебя сейчас провожу.
– Да не стоит, Вер, я его бить не буду, – отказался я и добавил: – Сильно не буду.
Слонов как в воду глядел. Поверженный соперник, еще хрипя поврежденной гортанью, просипел мне угрозу, как я только вышел во двор. С ним стояла парочка его друзей, а вот моих не было. Вера не позвала ни Кондрата, ни Похаба играть в «мафию».
– Вот и встретились еще раз, – довольно сказал Иванов, окружая вместе с друзьями полукругом меня.
За моей спиной находится стена дома, но ситуация хреновая – все парни выше меня ростом, и мне не отмахаться от них. Попытаюсь, как говорится, «вывезти языком» ситуацию, то есть заболтать. И тут мое сознание взрослого человека мне в плюс.
Начал я, впрочем, за упокой.
– Чё за беспредел? Кодлой на одного? И за что?
– Беспредел, это как? – тормознулся левый наезжающий.
Я чертыхнулся, такого слова в нашем лексиконе не было, но главного я достиг – тормознул ситуацию и переключил внимание.
– Это значит – не по-пацански! Против правил! – поясняю я и сразу задаю вопрос: – Вы чего за чмошника этого заступаетесь?
– Штыба, ты уже наговорил на полгода больницы, но я тебе дам шанс, если ты сейчас встанешь на колени…
– Почему это он чмо? Нормальный пацан, – перебил Иванова до этого молчавший правый.
– Сначала семиклашку обидел, а потом меня на ровном месте уработать хотел, а сейчас и вовсе толпу собрал, – аргументирую я.
– Не было такого! Парни, не слушайте его, давайте просто по морде ему дадим, как договаривались, – возмущается Генка.
– Вообще-то мы договорились помочь тебе разобраться, вот и разбираемся. Так ты говоришь, он первый напал на тебя, и до этого обидел там кого-то? – тоже заинтересовался левый.
– Да не слушай ты его! Подумаешь, по лбу щелкнул мальчонку, а тебе я за дело хотел врезать – ты мне щелбан отвесил, – сам понижает свой рейтинг Генка.
Слово за слово, и ситуацию я почти вывез. Над Генкой если не смеются, то подтрунивают – это же надо попасться на старый прикол со спором, кто сильней поставит щелбан, да и собрать троих против одного – тоже ему в минус. Иванов это понимает и делает отчаянный шаг – бьет меня в лицо кулаком. Но к удару я готов и уворачиваюсь, а за моей спиной бетонная стена. Вопль пострадавшего говорит, о том, что стены крушить этот каратист недоделанный пока не может.
Бить я его не бью в ответ, не знаю, как отреагируют приятели его, ведь смех смехом, а я им никто, в отличие от Генки.
– Эй, молодежь, – слышу голос Галинки откуда-то сбоку. – Вы чего к парню пристали втроем?
Вот те раз! Она уже домой идет с работы, рядом телепается на коротких ножках трехлетняя дочка, держа в руке недолизанное мороженое. Черт-те чё, неудачно как. Тут случилась еще пара событий, которые плеснули бензина в очаг конфликта. Во-первых, из подъезда выскочила Верка и сразу заорала Галкину фразу.
– Вы чего к парню пристали втроем? Генка, сволочь, струсил один на один?
И, во-вторых, очумевший правый друг Генки сморозил глупость:
– Ты молчала бы, подстилка райкомовская, да и ты не ори, давалка малолетняя!
Что у него за мысли – «подстилка», «давалка». Проблемы на личном фронте? Вроде высок и недурен собой. Вот же фигня – придется вступать в конфликт, а я в новом модном и дорогом костюме, но эту мысль я уже додумывал в драке. Хватаю хама за одежду и бросаю через бедро тоже ради однообразия на бетонную стену дома, только уже мордой. Последний из их компании довольно уверенно засадил мне двоечку и, несмотря на мой уворот, слегонца меня достал кулаком, разбив нос. Обе оскорбленные дамы, не сговариваясь, ахают и кидаются в драку! Приходится вступать в бой плотнее. В драке борца с боксером чаще побеждает первый, и многие бойцы ММА тому свидетели. Вот и я делаю нырок в ноги, роняю на землю и добиваю уже лежащего руками, превращая его физиономию в малоприятное зрелище. Вроде и прошло всего секунд десять, а три здоровых мордоворота лежат в крови. Я встаю и печально оглядываю пыльный, а возможно, и порванный костюм. Больше в данный момент меня ничего не беспокоит. И зря – Галка и Верка смотрят друг на друга без симпатии.
– Это из-за тебя они сцепились? – язвительно начала Галя. – Твои друзья парня мутузят?
