— Мы с отцом стараемся, как можем для тебя. Мы вложили столько воспитания в тебя, столько усилий, а получаем сейчас вот это. От моего ребёнка ничего не осталось. Мне жаль мою жизнь, честное слово, жаль. Я могла строить карьеру, но отдавала тебе все своё время и ресурсы. Ты посмотри на себя! Ты таскаешься где-то по ночам в таком виде! Кошмар!
Аннабелль посмотрела на свои узкие чёрные брюки с дырками на коленях и водолазку, обнажающую живот.
— Так ходит весь Монреаль, что в этом ужасного?
— Это вульгарщина. Что с тобой такое? Ты невыносимая!
— Мама, ты сделала такой выбор. Никто не может тебя заставить, ты взрослый человек. Когда мы с Уиллом поругались, ты ничего для меня не сделала, запретила с ним общаться, хотя я хотела помириться с ним. На меня навалилось все. Я поругалась с ним, Ронан улетел отсюда, в школе меня ненавидят, моя семья развалилась. Что ты хочешь от меня? Хороших оценок и послушания? У меня не такая хорошая жизнь. Хочется видеть свою дочь с долбанутой улыбкой на лице? Я обеспечу. Мама, я обыкновенный человек. Мне нужна забота, ласка и родительское тепло. Вдруг ты и отец решили, что это так, ерунда. Вы изменяете друг другу, а вечером садитесь за стол и мило беседуете. Самим не тошно? — прокричала Белль, задыхаясь от злости.
Она позволила себе чуть больше, чем обычно, потому что не могла сдерживаться больше.
— Аннабелль, извини, ты не права. Я запретила тебе дружить с Уильямом, потому что он не в очень хорошем состоянии. Я говорила с тобой в тот вечер, разве забыла ты об этом? Изменяем мы с отцом друг другу или нет — тебя не касается, наша личная жизнь никогда не будет на поверхности. Не вмешивайся! Ронан улетел потому, как считал это нужным. Он взрослый человек, поступает по совести и уму. В школе проблемы? Я первый раз об этом слышу. Ты никогда ничего об этом не говорила. Но если даже так и случилось, ты похоже сама на них нарвалась. Это престижная школа, директор сразу сказал - конфликтов почти не бывает, как и драк. Драчуны и скандалисты моментально исключаются. Тебе надо спуститься с небес на землю и общаться с ребятами адекватно. Твои оценки никак не должны зависеть от твоего настроения. Увижу такую оценку хотя бы ещё раз, я не знаю, как тебя накажу, но это наказание ты запомнишь на всю жизнь, обещаю. Прекрати вести себя таким образом. У нас и так много трудностей, я устаю на работе, а ты ходишь с кислым лицом. Твои проблемы с аппетитом меня довели. Ты пойдёшь к специалисту, я запишу тебя и это не обсуждается. Аннабелль, запомни, ты всего лишь ребёнок и тебе нужно слушаться родителей, мы тебя обеспечиваем и даём все, что тебе нужно. Будь добра, закрой свой рот и веди себя прилично, — практически на одном дыхании прокричала Лилиан, глядя на Аннабелль.
— Как ты со мной говоришь? «Закрой свой рот?» Мама, за что?
Аннабелль почувствовала, как кончики пальцев холодеют. Она дрожала от внутренних волнений.
— Я говорю с тобой так, как ты заслужила. Станешь нормальным человеком, буду говорить с тобой, как прежде. Уважительно. С этого дня я тебя не уважаю, Аннабелль.
— Не уважаешь? Я не твоя коллега.
Лилиан усмехнулась, глядя вдаль.
— Тебя пока не за что. Надеюсь, со временем поводы появятся. А пока я только узнала, что никакого гранта не будет. Ты неизвестно где гуляла, за эти гуляния вылетела с грантового конкурса. Мы с отцом столько лет оплачивали тебе репетиторов, а ты не можешь сделать простого – хорошо учиться. Ничего не делаешь дома, шляешься. Мы думали, ты учишься, освободили тебя от всех домашних обязанностей. А ты прохлаждалась.
— Что мне тебе сказать?
— Скажи то, что считаешь нужным.
— Мама, даже если я прихожу домой в синяках, с красными от слез глазами, пропахшая сигаретами и с мыслями о том, что не хочется жить — это не ваша вина. Так? Это хочешь слышать?
Лилиан обернулась.
— Аннабелль. Я знаю абсолютно все: и про сигареты, и про оценки, и про твоего парня. И даже про ваш с ним секс. Запомни, я твоя мать и я насквозь вижу тебя. Так будет всегда. Сейчас - я не желаю находиться с тобой в одной комнате, поэтому, будь добра, уйди отсюда и чтобы до утра - я тебя больше не видела, - отчеканила Лилиан, глядя на свою дочь. — Лекарство в шкафу, где аптечка. Еще раз приедешь в таком состоянии, будешь ночевать под дверью.
