— Сроки сдачи полыхают, — ухмыльнулась девушка, — работы куча. Мы с Ником делаем проект по отношению к оружию в нашей стране, а эссе по литературе...что с них взять? Я прочла книги, просто пишу своё мнение о них. Позавчера мы начали проходить Оруэлла. В этой школе, по крайней мере, учат все углублённо, недаром она заменяет долбанный подготовительный колледж.
Уилл потёр глаза.
— А я не буду никуда поступать в ближайший год. Здоровье подорвалось, я ещё не до конца выздоровел. Меня все ещё коробит от некоторых вещей, особенно от парней в кружке по журналистике. Сборище тупых придурков, — бросил он устало.
— Ты все ещё ходишь в нашу школу в этот кружок? — удивлённо спросила Аннабелль, скрестив руки не груди.
— Ага, мне разрешили ходить туда, поначалу было правда интересно, сейчас все сдулось. Все готовятся к концу учебного года, и никому нахрен не сдалось возиться с версткой. У тебя какие планы?
От слова «планы» девушка вздрогнула. Она вспомнила, зачем пришла на эту вечеринку и с кем хотела поговорить, но перед ней стоял совсем не тот человек. Аннабелль попросту не доверяла Уилла так, как раньше. Она переминалась с ноги на ногу, подумывая о том, чтобы рассказать об Адаме Воттерсу.
— Я скатилась по учебе, — призналась Морган, — почти ничего не делала целую зиму. Ник говорит – оценки не главное, главное, что в голове. Кажется, у меня там ничего нет, я стала какой-то безмозглой. Родители хотят отправить меня на «бизнес - коммуникации», а какие коммуникации? Большую половину людей – я не перевариваю совсем. И коммуницировать ни с кем не хочется.
— Твой папа, по моему, хотел, чтобы ты открыла какой-то бизнес.
— Мой папа — коп, он всегда сам хотел открыть магазин, но пошёл пугать людей и останавливать машины, — отшутилась Белль.
— Разве он не хороший коп? — спросил Уилл.
— Понятия не имею, мы с ним почти не разговариваем. Он меня назвал «психичкой», и кажется, говорил, что я сижу на героине.
— Он разве не знает: героин слишком дорогой и у школьников нет денег на него, — засмеялся Уильям.
Девушка вяло пожала плечами.
— Розовые волосы только у ночных бабочек, — объяснилась она.
Уильям подошёл к Аннабелль ближе, погладил ее по голове и поцеловал в лоб. Жест показался девушке чрезмерно интимным, как будто он стал ей кем-то большим, чем просто другом.
— Я никак не могу привыкнуть к твоему новому имиджу. Никогда бы в жизни не подумал, что ты можешь выглядеть так.
— Никто не мог подумать, но я так хоть как-то могу полюбить себя, хоть какой-то просвет из этой ненависти. Просыпаешься каждое утро в теле, которое ненавидишь.
— Знакомо. Спасибо депрессии, я смог похудеть, хотя раньше никак не мог. И не мог принять себя. Ты можешь делать со своими волосами и своим телом все, что захочешь, это твое тело. Только жалей себя. Может я стал тряпкой, но себя иногда надо жалеть, ты ведь постоянно ненавидишь своё тело, а оно тебя сохраняет. Понимаешь? — нежно произнес Уилл.
Аннабелль удивлённо вскинула брови. Уильям говорил вещи, о которых раньше и не заикался. Тема «любви к себе» и принятия себя, мечты насчёт того, что кто-то полюбит тебя таким, какой-то ты есть – все это было (остаётся) мечтой школьницы, только встретившей симпатичного парня в своей жизни. Так думала Аннабелль долгое время, потому что никто, правда, никто, не любил ее просто так. Пройдёт много лет, прежде чем она поймёт – как сильно ошибалась. И все проблемы начались тогда, когда она изменила себе. Или себя?
— Уилл, спасибо, но не лезь, — холодно ответила Морган. — Так что, вы с Домиником не ладите?
Уилл смутился. Аннабелль умело перевела тему.
— Я раньше постоянно обзывал его педиком, потому что он не встречается с девчонками. А Ингрид рассказала мне, что Доминик целовался с парнем на ее прошлый день рождения. Ну, вот он меня и ненавидит.
— Ты его так обзывал? — ошарашено переспросила девушка.
Воттерс с виноватым видом кивнул.
— Я не думал, зачем я это делал, потому что это был не я. Но из положительного: извинился перед ним. Каюсь, мне очень стыдно. Но это моя неуверенность. Все травили, и я начал.
— Что? Зачем? Уильям, ты просто отвратителен.
— Какой есть, — голос его чуть дрогнул, — лучше не буду.
— Хочешь знать мои планы после школы, Уильям? — с ноткой нервозности, усмехнулась Аннабелль.
— Ну-ка, — заинтересовался Уилл.
— Переехать отсюда вместе с Адамом, потому что я ненавижу этот город и ненавижу всех тех, кто меня окружает.
Засунув большие пальцы за ремень, Уилл присвистнул.
— Я бы сказал мнение на этот счёт, да это бесполезно. Ты отодвинешь всех, сделаешь по-своему. Меня можешь ненавидеть, я разрешаю.
— Улыбнись, Уилл! Чего-то ты грустный, ну, где твоя улыбка? — усмехнулась Аннабелль горько, и ее голос сорвался.
Воттерс усмехнулся в ответ.
— Забыл дома свою красную помаду, — отшутился он, — пойду я в дом, холодает. И ты тут долго не стой,
