Заторопившись, парень покинул сад. Аннабелль посмотрела ему вслед, пнув камень тяжёлым ботинком. Внутри загорелся какой-то неимоверный гнев, язык его пламени достигали гортани, и девушке хотелось кричать. Она взяла телефон, снова звонила Адаму несколько раз, но он не брал трубку. Прослонявшись по заднему двору, она разрыдалась, и вернулась в дом, когда совсем стемнело. Глаза щипало от туши, а помада размазалась по лицу. В доме стало совсем темно. Идя по дому, она смотрела в пол, и когда уткнулась в кого-то – слабо обратила внимание. Чья-то крепкая фигура преградила ей путь. Подняв взгляд, она ахнула, и упала в его объятия.
Адам стоял перед ней.
Наше время
— Это... — сказал Ронан, — интересно. Понятно, почему ты эту неделю толком никуда не выходила.
Мужчина смотрел на новую картину Аннабелль с задумчивым видом. Она устало улыбнулась, заправив за уши выбившиеся из хвоста прядки. Искусство позволяло ей оставить след о жизни, может быть, не очень успешной, но все же, уникальной.
— Я много в нее вложила, — призналась девушка.
— Можно считать автобиографией? — спросил Ронан.
— Нет, какая мне автобиография? Я...так, простая девчонка из Монреаля, которой даже гордиться нечем. Это, скорее, урок. Пусть кто-нибудь поучиться на моих ошибках.
Повернувшись к новому полотну – Аннабелль прикусила губу. С трудом сдерживая поток слез, она сумела рассмотреть его и осознать, что на самом деле нарисовала. На темно - синем фоне оказалась написано бледное тело девушки, вытаскивающее из груди сердце, обколотое иголками. Тело выглядело худым, замученным, на лице вместо рта – большая дыра, а в глазах – кроваво - красные сердца. Над телом темные - темные тучи, за ними прятались звезды, сбоку – размытый мужской силуэт со стрелами в руках. Кульминацией рисунка стала длинная белая дорога, уходящая в небо.
— Не оставишь ее дома?
— Нет, чего ты? Выставлю на продажу. Наверняка, найдет себе хороший дом. Кто-нибудь обязательно поймет смысл, найдет для себя новый и заберёт.
Ронан пожал плечами.
— Белль, я оцениваю на уровне «красиво или нет», можешь считать меня тупым. Твоя картина понятна только из-за того, что я знаю тебя столько лет. Незнакомый человек может увидеть в ней совсем другое.
— Ты чего? Живопись далеко не самая простая вещь и все не обязаны в ней разбираться. Мне пришлось учиться в университете, чтобы это сделать. А насчет картины...Если кто-то увидит в ней свою историю, буду только рада.
Ронан пожал плечами. Очевидно, что-то хотел сказать, но не смог найти слов. Он подошёл к девушке сзади. Обхватив ее талию сильными руками, трепетно поцеловал в шею. Жесткая щетина щекотала нежную кожу Аннабелль, заставляя тихонько рассмеяться. Она удивлялась – как в Ронане сочеталась недюжинная сила и ласка. Два противоположных понятия так гармонично жили в этом человеке.
— Я не знаю стоит ли говорить, что мне жалко тебя, — тихо сказал Ронан, — потому что я не до конца знаю ваши отношения, какими бы они были...и жалеешь ли ты о чем-то.
— Нет, я редко о чем-то жалею. Как бы там ни было, встреча с Адамом – это не то, о чем я жалею. Когда ты переезжал в Лос-Анджелес, рядом со мной были Доминик и Адам. Не представляешь, сколько ерунды мы натворили с Домиником! Однажды даже разрисовали трансформаторную будку неподалеку от школы. Нам показалась она скучной.
Аннабелль ухмыльнулась, почувствовав – на щеках выступает лёгкий румянец.
— О, господи! — схватившись за голову, рассмеялся Ронан. — Вот это ты была бунтарка! А когда мы гуляли – притворялась девочкой - девочкой в красивом платьишке.
— Может быть, такой и надо было остаться. Девочкой-девочкой в красивом платьишке, но научиться стоять за себя, границы отстаивать. А я стала Медузой Горгоной.
— Я тебя любую любил и буду любить, — сказал Ронан, — ты мне еще до отъезда нравилась своей непосредственностью. Когда ты выросла, я старался поухаживать, но боялся, поймешь не так. И сейчас, ты никакая не Медуза. Выпустила шипы, потому что долго обижали.
— Правда?
— Я тебе никогда не врал. И ненавижу врать, — сказал Ронан, достав бутылку колы из холодильника.
— Все еще Кола? — усмехнулась Аннабелль.
— Никогда ей не изменял. Единственная дрянь, которую я себе позволяю и позволял, когда играл в сборной.
— А, так вот оно что. Вас гоняли за сладкое?
— Ну, были ограничения. Одно время даже диетолога нанимал. Дарсия постоянно к нему ходила, мы старались правильно питаться. Ее агентство за каждый лишний грамм гоняло, — признался Ронан.
— В модельном бизнесе с этим строго, насколько я знаю. Ронан, а как вы сейчас...? С Дарсией?
Ронан улыбнулся, вздохнув.
— Почти никак. Расстались со скандалом, а через пару месяцев она позвонила и мы поговорили обо всем. Я не смог простить. Отношения бы уже не были такими классными. Она живет сейчас в Нью-Йорке, сотрудничает с хорошим агентством, встречается с кем-то. Дарсия — неплохая девушка, но не без своих чертят.
— А кто без них?
— Точно.
