– Ладно, – пожала плечами Даша. – Слушайте. Пьеса «Здравствуй, Маша!», – начала, будто на уроке, – очень хорошая. Главная идея пьесы показать людям, что происходит с их детьми на улицах. Маша – главная героиня – симпатичная девочка, но смотрит на мир сквозь черные очки, красоту превращает в уродство. Она не верит в любовь, во взаимопонимание, в дружбу. Растущая в плохой семейной обстановке, Маша стала дикой и в какой-то мере опасной для окружающих. Шурка – вторая героиня – противоположность Машина. Она любит и любима. У нее есть парень, которому она доверяет. Шурка – замечательный человек, но ей сложно жить в этом мире. Она воплощение добра, света и ласки. К ней тянутся люди, она всегда готова прийти на помощь. В общем, умница, красавица. Никита – Шуркин парень – такой же, как она. Как говорится: «Две половинки нашли друг друга». Им хорошо вместе и не страшны ни преграды никакие, ни беды. И вдруг появляется маленькое «существо». Да, не человек, а именно «существо», лживое и противное, по имени Маша. Но внешний вид обманчив. В душе Маша борется со своим вторым «я». На первый взгляд, она сильная, стойкая и ей ничего не страшно, но внутри себя она нашла маленькую тоненькую ниточку, за которую цепляется, чтобы выбраться из той пустоты и грязи, в которые засасывает ее образ жизни. Помогает ей Шурка. Их, оказыватся, связывают каким-то образом общие воспоминания. Маша борется с собой на протяжении всей пьесы, чтобы в конце концов доказать самой себе, что она не такая плохая, как кажется всем.
Даша ходила по сцене, словно учитель в классе, останавливалась, когда задумывалась над словом, более уместным в том или ином предложении, радовалась, как ребенок, найденному. А потом поймала себя на мысли, что выражается как-то по книжному и внезапно смолкла. Хотя, в принципе, уже и так все сказала. Николай Михайлович захлопал в ладоши.
– Вы чё, издеваетесь? – неправильно оценила его жест Даша.
– Наоборот, – похвалил Николай Михайлович. – Все прекрасно. Даже замечательно, я бы сказал. Мне нравится ход твоих рассуждений. Значит, читала ты вдумчиво. Надеюсь, не передумала играть?
– Нет, – ответила Даша.
– Ну, тогда, – решил режиссер, – завтра первая репетиция.
– Слова учить? – уточнила Даша.
– Пока не надо, – разрешил Николай Михайлович. – Вы с Таней запомните слова по ходу. Начнем мы с другого.
– С чего?
– Ну, завтра и узнаешь.
На сцену влетела запыхавшаяся Павловская, растрепанная и раскрасневшаяся.
– Там… – глотала она воздух, – там… Николай Михайлович… Юлька в коматозе… Пиноккио… порезали.
После школы Коля Пиноккио домой не спешил. Он набрал номер Юли Пересильд и попросил о встрече, мотивируя просьбу закреплением вчерашнего урока. Коля хотел еще раз проверить новоприобретенные навыки, ну, и конечно, лишний раз увидеться с девочкой, обнять ее, поцеловать. Проведение времени с ней гораздо приятнее, чем сидение одному за компьютером в собственной комнате. Да и не тянуло больше Пиноккио ни к компу, ни к книгам, ни к стихам в блокноте, спрятанным под матрасом. Он познал тайну физических отношений между «он и она». Они больше его волновали теперь, чем придуманные кем-то. Юля согласилась встретиться сразу же, как только услышала просьбу. Ей вообще было приятно, что Пиноккио позвонил. Она собиралась сама, но он ее опередил, чем сильно порадовал. Они договорились увидеться на их месте на пустыре. И Коля сказал, что он уже выдвигается.
Хвалей подслушал разговор Пиноккио по телефону. Это вышло случайно. Он понял, что Коля общался с какой-то девчонкой и явно приглашал ее на свидание. Планы Хвалея мгновенно изменились. Он не хотел ждать до вечера. Гораздо интереснее напасть на Пиноккио в присутствии его чувихи и измодаговать у нее на глазах. Пускай знает, что нечего пасть раскрывать тогда, когда его никто не просит, и запомнит навсегда свое место. Нечего нос свой высовывать и «прыгать» не по теме.
Хвалей позвонил Касыму, сообщил новости. Тот принял доводы Хвалея, как разумные, поддержал его, сказал, что будет скоро с «пацанами». Только нужно уточнить маршрут. Хвалей обещал, что проследит за Пиноккио, не проблема. Тем более что он и так шел, немного отстав, чтобы не сильно бросалось в глаза, за одноклассником.
Пустырь, куда привел его Коля Пиноккио, сам того не желая, Хвалею понравился. Даже лучше, чем летняя сцена. Там лес, деревья вокруг, а значит, невольные помощники. Здесь пустота. Кроме ветра никакого помощника. Жилые дома, хоть и близковато, но слепы, поскольку обитатели его, в основном, еще на работе. Проблем не должно возникнуть никаках. Хвалей набрал Касыма, сказал, где он, запасся терпением, укрывшись за стеной последнего дома, первого от пустыря. За Пиноккио он не следил больше. Куда тот денется? Сам же позвал на пустырь девчонку. Интересно, кого? Неужели Белую?!.
Касым с подругой и несколькими верными дружбанами не заставили себя долго ждать.
– Где голубки? – сразу спросил Касым Хвалея.
– Пока Пиноккио один, – ответил тот. – Наша эмочка задерживается.
– Кто? – не понял Касым.
