Выбравшись из погреба, поскольку иначе как погреб помещение под сценой не назовешь, Николай Михайлович закурил. Возле костра наблюдалось хаотическое движение. Видимо, милиция соизволила выделить время и средства на задержание Касыма, а заодно и всех остальных, кто находился с ним рядом, до установления личностей. Мимо пробежала Инна Гурло. Пронеслась, словно лань, быстро, не замечая никого и ничего вокруг, лишь бы ноги унести. Отрезвела, судя по всему, мгновенно, либо сработал инстинкт самосохранения. Не стоило оставаться и Николаю Михайловичу с Дашей. Неприятностей не будет, но возникнут нежелательные косые взгляды, лишние разбирательства, волокита с протоколами и свидетельскими показаниями. До утра домой точно не попадут.
– Нужно идти, – сказал Николай Михайлович Даше. – С тобой все в порядке?
– Да, – кивнула Даша. – Если бы вы… он не успел, в общем. Вы вовремя.
– Руку тогда давай, – протянул свою.
– Зачем? – спросила недоуменно Даша.
– Чтобы не потерялась, – ответил Николай Михайлович.
– Я не маленькая, – возражала Даша.
– Ты давай не капризничай, – перешел Николай Михайлович на строгий тон. – Раз сказал: давай руку, значит, давай.
– Ну, нате, ладно, – вложила свою ладошку Даша в сильную большую ладонь Николая Михайловича, – только не нервничайте.
– Ну, почапали, – удовлетворенно произнес Николай Михайлович.
Пока не вышли в город, молчали. Даша не хотела нарушать приток новых ощущений, связанных с ее рукой в руке Николая Михайловича. Ей было безумно приятно идти рядом с ним, держась за его руку, чувствовать защиту и уверенность в собственной безопасности. О Лемеше она уже забыла, да и не стоил он никаких воспоминаний. Вот если бы ее папа был хоть немножко похож на Николая Михайловича, гулял бы, не стесняясь, с ней по улице, не выпуская ее руки из своей… Размечталась. Разве способен папа оторваться от телевизора хоть на секунду, если у него свободное от работы время?… Ему намного важнее знать, что происходит на экране, чем вникать в интересы и проблемы родной дочери. Мол, ты уже взрослая, решай сама. Не можешь сама, привлекай Верку или маму. Вы – девочки – друг друга лучше поймете. А великовозрастному мальчику лень мозгами лишний раз пошевелить и оторвать задницу от дивана. Козел.
– Что ты говоришь? – это Николай Михайлович отреагировал на «козла». Видимо, Даша произнесла слово вслух.
– Ничего, – сказала она, – все хорошо. А как там Пиноккио? – поинтересовалась, чтобы отвлечь мысли от грустных размышлений.
– Жить будет, – ответил Николай Михайлович. – Ранение, хоть и проникающее, но не опасное для жизненно важных органов.
– Родителям сообщили хоть? – спросила Даша.
– Наверняка, – вздохнул Николай Михайлович. – Там Юля оставалась, когда я уходил.
– Пересильд? – уточнила Даша.
– Да, – подтвердил Николай Михайлович.
– А ей чё там надо?
– У них, видимо, близкие отношения.
– Откуда? Они, если и знакомы, то без году неделя.
– Ну, это не показатель.
– Чума! Кому сказать, не поверят! – воскликнула Даша. – Пиноккио и Пересильд, это ж надо!
– Завидуешь?
– Кому?
– Я слышал, из-за тебя весь сыр-бор.
– Мне не нравится Пиноккио, – остановилась вдруг Даша, – если вы об этом! – вырвала руку. – Просто… Пиноккио хороший человек. И все.
– Ну, не нравится, так не нравится, – улыбнулся Николай Михайлович. – Не дуйся только.
– Пришли, – с досадой отметила Даша.
Они действительно подошли к дому, в котором Даша жила.
– Зайдете? – просяще взглянула на Николая Михайловича. Она вдруг резко поняла, что не хочет его никуда отпускать, что ей приятны его общество и его рука, нежно сжимающая ее ладошку.
– Как ты это себе представляешь? – задумался Николай Михайлович. – Почти ночь. Что твои мама с папой обо мне подумают? – Ему тоже не хотелось уходить от нее. Но он-то понимал, что Даша еще ребенок, а он взрослый мужчина.
– А никого нет дома, – заявила Даша. – Мама в «экспедиции», как она выражается. Папа на работе в ночную. Хоть покормлю вас.
– Чем будешь кормить? – усмехнулся Николай Михайлович.
– Ну, что найду в холодильнике, тем и покормлю.
– Ладно, загляну на чашку чаю, – решился Николай Михайлович.
На кухню Даша гостя не пригласила. Лучше пускай в ее комнате располагается. А пока он будет устраиваться, она пожарит яичницу, нарежет колбасы, включит чайник. О, даже водка есть в холодильнике.
Обнаружив находку, Даша прибежала в комнату, спросила, будет ли Николай Михайлович алкоголь? Тот, развалившись в кресле, вытянув ноги, запрокинув голову на спинку кресла, сказал:
– Неси, если не жалко.
