– А то что? – сильнее сжал руку Лемеш на ее груди. Потом припечатал Дашу к сзади стоящему стволу осины, схватился пальцами за ее лицо. – Ты чё, по ходу, совсем не врубаешься, кто ты есть, овца? Я могу сделать с тобой все, что захочу, и никто, слышишь, никто не вступится за тебя из собравшихся здесь. Подыхать будешь, никто и пальцем не пошевелит, чтобы помочь. Уясни себе это раз и навсегда, эмо!
– Не трогай ее, Лемеш, – посоветовал из лучших побуждений Касым. – Ничего хорошего тебя с ней не ждет.
– Это не тебе решать, – ответил Лемеш. – Вставай! – приказал Даше, вытащив нож.
– Ты чё, Лемеш? – воскликнул Хвалей.
– Сядь, малой! – осадил его Лемеш. – А не из-за нее ли, – вспомнил, – ты по рогам получил от режиссера этого… как его там?… Не важно. Это же ты! – обрадовался, глядя на Дашу. – Вот и помочу конец, наконец!
– Она несовершеннолетняя, – напомнил Касым.
– А мне насрать, веришь? – засмеялся Лемеш.
– Я тебя предупредил, – развел Касым руками. – Тебя не посадят, в случае чего, завалят при задержании.
– Ты о себе побеспокойся, умник! – посоветовал Лемеш.
Он намотал Дашины волосы на кулак, руку с ножом уткнул ей в спину.
– Пошла вперед! – скомандовал.
На негнущихся ногах, испуганная и растерянная, не в состоянии объяснить собственную вялость, Даша неуверенно побрела в сторону от костра, подталкиваемая в спину Лемешем. Он подавлял ее, каким-то образом лишив и голоса, чтобы закричать, и сил, чтобы сопротивляться. Заступиться за нее было некому.
В который раз Павловская набирала номер подруги, но телефон Даши молчал. Оператор сообщал женским приятным голосом, что абонент выключен или находится вне зоны действия сети. Таня позвонила Николаю Михайловичу, рассказала, куда Даша отправилась и о том, что та не отвечает на телефонные звонки. Таня очень волнуется, вдруг с Дашей что-то случилось. Николай Михайлович убедил Таню идти домой и успокоиться, он сам все выяснит и во всем разберется. Поговорив с Таней по телефону, Николай Михайлович, находившийся в то время в больнице, он вместе с Юлей Пересильд и Колей Пиноккио попал сюда на «скорой», сказал Юле, что вынужден уйти, а она должна оставаться и дождаться Колиных родителей…
– Вы не волновайтесь, Николай Михайлович, – вымученно улыбнулась Юля, она крепко держалась, только была очень бледна, сидела на полу, прислонившись к стенке, с поджатыми коленками, в зале ожидания, – все будет в порядке. Я, конечно же, дождусь и родителей и результатов операции. Вам нужно по делам, я понимаю.
– Вот и славно, – погладил ее по волосам Николай Михайлович и, не задерживаясь, покинул здание больницы. Поймав такси, он попросил довести его по возможности поближе к летней сцене. Водитель не спрашивал, что понадобилось в такое позднее время пассажиру делать в лесу. Не его дело. Ему платят за извоз, а не за вопрос. К тому же меньше знаешь, крепче спишь.
Уже совсем стемнело, когда Николай Михайлович оказался у костра, в компании Касыма, Хвалея, Инны Гурло и других. Странно, но сотрудниками правопорядка здесь и не пахло. Потенциальный преступник, словно так и надо, сидел в обнимку с девчонкой, явно малолеткой, пил водку или другое спиртное и радовался жизни, абсолютно не раскаиваясь в содеянном. Ему вообще, судя по всему, невдомек было, что такое совесть и ответственность.
– Где она? – прямо спросил Николай Михайлович, не прячась и не таясь, выйдя на свет к костру. Сидящие вокруг встрепенулись, напряглись, но не повскакивали. Видимо, команды не последовало. Касым поднялся один во весь рост. Он очень много выпил, заметно, но алкоголь его не брал. Глаза, хищные и стеклянные, сверкали трезвым умом.
– Кто? – спросил он.
– В угадайку будем играть? – усмехнулся Николай Михайлович.
– Касым, – переместился поближе к нему Хвалей, – это тот карат, который тогда всех уложил, – прошептал по секрету.
– Опоздал ты, – с сожалением произнес Касым, обращаясь к Николаю Михайловичу.
– Где она? – повторил вопрос тот.
– Ее Лемеш увел.
– Кто такой? – продолжал задавать вопросы Николай Михайлович.
– Отморозок один, – отвечал Касым, – недавно откинулся.
– Боитесь его? – предположил Николай Михайлович.
– Скорее связываться неохота.
– Девчонку не жалко?
– Нет, – честно ответил Касым, – хотя, по правде, – добавил, – храбрости ей не занимать. Это, я думаю, от глупости.
– А парня порезанного? – решил спросить Николай Михайлович, однако заранее зная содержимое ответа.
– Жаль, что вышло случайно, – не ошибся Николай Михайлович. – Рано или поздно он все равно бы попал на перо.
– Ну, и ты бы сел рано или поздно.
– Ну, да, – пожал плечами Касым. – Драться будем? – вдруг понтересовался.
– Зачем? – отказался Николай Михайлович. – Если вы все побоялись связываться с Лемешем, как думаешь, со мной тягаться получиться? Лучше сиди и пей спокойно и жди ментов, не усугубляя положения.
– А чего он такой борзый? – Инна Гурло пришла на помощь своему парню, подбивая его на решительные действия. Ей вообще нравилось смотреть, как дерутся. – Касымчик, чё он так разговаривает с тобой?…
– Ребенка успокой, – посоветовал Николай Михайлович Касыму.
