Вин пожал плечами, но было заметно, что слегка успокоился. Не говоря ни слова, развернулся и пошел в гостиную. Смотреть новый блок рекламы, который, судя по звукам, как раз начинался. И что мне с ним делать? Вроде и понимает, что не брак у нас, а тьфу! И осознает, что мир не его, и правила диктовать не стоит. Но при этом и отступать не собирается. Смотрит на меня, как на собственность. Будто ему меня на всю жизнь отдали. Мра-а-ак. Работать перехотелось, но и идти в комнату к Винтеру – тоже. Поэтому включила музыку, легла и закрыла глаза.
Внутри росла растерянность, потому что я не знала, как с этим быть.
Ближайшие два дня стали для меня братьями-близнецами. На голову неожиданно свалилась она – работа, и я в спешном порядке вытаскивала сотрудников из-за новогодних столов, иначе мы могли пропустить выгодный контракт. Параллельно с этим продолжала делиться с Винтером знаниями о родном мире. Пока что самыми элементарными – Вин наконец-то сладил с кранами, не поддающимися его магической логике, и другими бытовыми приборами в окружающем нас пространстве. Перекрестившись предварительно, я даже рассказала ему, как использовать газовую печь. Только попросила пощадить квартиру и не сжигать ее.
А еще я продолжала украдкой наблюдать за Винтером и видела, что он постепенно приходит в себя. Он стал разговорчивее, но опасных тем больше не заводил. Чаще улыбался, хоть синие глаза и оставались ледяными, и постоянно крутился где-то рядом. К его присутствию я тоже неожиданно привыкла. К тому, как он ходит по дому, как наблюдает за моей работой на компьютере, выискивает что-нибудь вкусненькое в холодильнике. И – о чудо – мне нравилось, что Вин рядом. Никогда и ни с кем я не ощущала себя настолько комфортно.
Когда наступило пятое января, мне оставалось только добавить общие черты в почти заключенный договор и отправить его юристам, чтобы те уже шли к высокому начальству в лице Сергея Вадимовича, поэтому я, едва умывшись, села за ноутбук. Часа через три работа была завершена.
– Ура! – сказала сама себе, отправила документы и вдруг поняла, что за все время до полудня не видела Винтера.
Он ни разу не прошел мимо, даже на кухню, не сунул любопытный нос, что же я делаю. Может, заболел? Соскочила со стула и поспешила в гостиную, полностью отданную на растерзание принцу.
Винтер, как и ожидалось, не спал. Вот только шторы в гостиной были почти задернуты, и комнату окутывал полумрак, в котором тем не менее легко было разглядеть фигуру в кресле у окна. Место, которое для себя облюбовал Вин, – и к елке поближе, и можно наблюдать за тем, что происходит снаружи. Сделала пару шагов, и сразу стало понятно, что его высочество с утра не в духе.
– Доброе утро, – сказала, замечая и хмурое лицо, и взгляд, прикованный к оконному стеклу. – Или лучше день?
– Доброе, – откликнулся Винтер, не поворачивая головы.
Не с той ноги встал? Или и правда заболел?
– А что ты здесь сидишь один?
Преодолела остатки разделяющего нас расстояния.
– Ты же занята.
Можно подумать, это ему когда-то мешало. Нет, дело было в другом, и я это видела. Только не знала, как разговорить застывшую статую.
– Кофе будешь?
– Нет, спасибо.
Да, была в характере Винтера такая прелестная черта, как непробиваемость. Я успела заметить, что, если он что-то втемяшил себе в голову, выбить это оттуда было почти невозможно. Я села на ручку кресла, надеясь, что не так уж много вешу, чтобы она треснула. Коснулась упрямой морщинки между бровями.
– Что случилось?
– Ничего.
Исчерпывающий ответ!
– Винтер, я же вижу, что-то не так. Давай поговорим.
Подбирать слова было сложно, но что поделаешь, если сейчас он был ледяным в прямом смысле слова?
– Ален, я не хочу. – Вин упрямо качнул головой. – Все отлично, правда. Я не болен, если ты об этом.
– Тогда что? Говори сам, иначе, предупреждаю, я придумаю версию в сто раз страшнее.
Винтер посмотрел на меня с легким непониманием. Да, убийственная логика русской женщины. «Признайся сам, или я придумаю что-то хуже».
– Мне начинать? – Поняла, что каяться никто не собирается. – Раз не болен, значит, что-то с магией? Или ты решил принять предложение службы правопорядка и переселиться в другой мир? Или…
– Хватит. – Винтер все-таки бледно улыбнулся. – Все куда проще. У меня сегодня день рождения.
Приехали! Вот такого развития истории я точно не предполагала. Потому что, если верить выражению лица Винтера, в его семье в этот день не родился кто-то, а, наоборот, умер.
– Тогда к чему вселенская тоска? Радоваться надо. Это же праздник.
– Радоваться – чему? Что я один в незнакомом мире, а моя семья, скорее всего, думает, чтобы лучше бы и не рождался? Мне не хватает их, Алена. Сестер. Даже отца. Так глупо!
– На самом деле глупо. – Когда поняла, что видимой опасности нет, стало легче дышать. – Сидеть и жалеть себя – глупее не придумаешь. Поднимайся.
– Зачем?
– Поднимайся! Я… приглашаю тебя на свидание.
Похоже, Винтер не поверил, потому что уставился так, будто видел впервые в жизни.
– У нас не принято, чтобы девушки приглашали парней на свидание.
