Винтер молча сел в автомобиль, а я еле сдерживалась, чтобы не расплакаться. Нельзя. Его молчание еще не значит, что все в порядке. И мои слезы сделают только хуже. Поэтому я держалась. Поговорим, когда прибудем на место. Тем более что ехать всего десять минут. Городская квартира родителей находилась в пятиэтажном доме. Охраны здесь не было, только домофон – наследство досталось от дедушки, район не особо престижный. Потом отец выкупил соседнее жилье, и получилось, что половина этажа принадлежит нам. Я открыла дверь своим ключом, зажгла свет.
– Проходи, – обернулась к Винтеру.
Он разулся – только сейчас заметила, что ботинки на босу ногу, и шнурки как всегда завязаны кое-как. А когда Вин снял любимую куртку и осторожно повесил на свободный крючок, оценила прожженную в нескольких местах футболку, черную от разводов копоти, и такие же «красивые» брюки. О чем я думала? Кажется, настоящее осознание пришло только сейчас. Меня бил озноб, но я отчаянно пыталась взять себя в руки.
– Одежда грязная, – удрученно сказал Винтер.
– Ничего, я чистую захватила. Сейчас наберу ванну, вымоешься и переоденешься. – Говорила спокойно, а внутри бушевал ураган.
– Я сам.
– Куда тебе? Руки все в бинтах. – Винтер насупился, но спорить не стал. Только и шага дальше не сделал. – Ты что?
– Не хочу ничего выпачкать.
– Вин, перестань! – Осторожно взяла под локоть и втащила в квартиру. – Посиди пока на кухне, хорошо? Прямо по коридору. Я быстро.
Открыла краны, умылась сама, чтобы успокоиться, отрегулировала температуру воды. В ванной можно было утопиться. Мама обожала водные процедуры – в загородном доме было джакузи, а здесь обыкновенная ванна, но приличных габаритов. Пока набиралась вода, переоделась – накинула халатик, заплела волосы. Заглянула на кухню. Как и ожидала, садиться Винтер не стал, замер у окна, наблюдая за начавшимся снегопадом. Сердце кольнула глухая боль.
– Как ты? – Прижалась к спине.
– Все хорошо, Ален. Не волнуйся. Квартира не сильно пострадала?
– Не сильно. Ты справился.
– Хуже, чем хотел.
– Вин… В следующий раз, если тебе будет угрожать опасность, уходи. Твоя жизнь ценнее любой квартиры.
– Я бы не ушел, Алена. Дверь пылала, а мы с огнем не в лучших отношениях. Поэтому уж как получилось.
Представила себе этот огненный ад, и предательская слезинка все-таки скользнула по щеке. Хорошо, что Винтер не видел.
– Ванна готова, – решила сменить тему, – давай помогу раздеться.
– Я справлюсь.
– С ожогами? Нет уж, доктор сказал лишний раз руки не тревожить.
– Заживет быстро.
– Вот когда заживет, тогда и поговорим. А сейчас иди сюда.
Осторожно стащила с него и кинула в мусорную корзину футболку, за ней брюки. Остальное предоставила Вину снимать самому, но в ванную пошла следом. Сказано было бинты не мочить, а Винтер фельдшера, кажется, и не слушал. Подождала, пока он, сцепив зубы, заберется в ванну. Пусть геройствует, коли хочется. Взялась за шампунь.
– Не клубничный, надеюсь? – прищурился принц.
– Ты что-то имеешь против? – улыбнулась.
– Нет, но…
– Шампунь не клубничный. Масло ши подойдет?
– Какое масло?
– Ши. Не дергайся и закрой глаза. И руки в воду не опускай!
Процедура показалась уже привычной. Я даже удовольствие от нее получала. А что может быть неприятного в том, чтобы прикасаться к красивому мужчине? Я и касалась – сначала волос, потом постаралась отмыть разводы сажи на лице, шее, плечах. Дышать стало тяжеловато. Наверное, стресс. Да, точно. Какой там стресс…
– Алена? – Винтер чуть повернул голову, задев мокрой шевелюрой.
– Не брызгайся! У меня уже весь халат мокрый.
Улыбнулся и угомонился. Видимо, нравилось не мне одной, потому что Вин чуть ли не мурлыкал, на лице его читалось блаженство. Вот же… принц. Помогла ему выбраться, закутала в полотенце и отправила в свою спальню, пока вытирала разлитую воду. Уборка не заняла много времени, но я постояла еще несколько минут, чтобы успокоить уже совсем другое волнение, и только потом пошла в спальню.
В комнате было темно. Потянулась к выключателю, но мою ладонь перехватила чужая. Рядом тут же выразительно зашипели.
– Винтер, что за шутки? – спросила строго.
– Почему сразу шутки? – Ощутила дыхание на щеке, пока глаза привыкали к темноте. – Может, я вовсе не шучу.
– Ты случайно головой не ударился, пока пожар тушил? – рассмеялась в ответ.
– Нет.
И губы Винтера коснулись моих. Я едва не задохнулась от нахлынувших эмоций. Страх его потерять, желание ощутить прикосновение и нечто большее, в чем я не хотела себе признаваться, еще помня прошлое предательство.
– Люблю тебя, – шепнул Винтер. – Позволишь?
– Любить? – Отчего-то пробирало веселье.
– Больше, Алена.
– Разве принцы спрашивают?
Вин осторожно привлек меня к себе, продолжая целовать. Опустила руки ему на плечи, ощущая чуть влажную после ванны кожу. Провела подушечками пальцев по груди, прессу, чуть впалому животу – и ответила на поцелуй. Винтер целовал меня, будто в последний раз. Выцеловывал каждый миллиметр кожи – глаза, щеки, губы, шею. Припал губами к бьющейся на шее жилке. Я тихо хихикнула.
– Что? – отвлекся на миг.
– Ты решил записаться в носферату?
