Только я собрался предложить Алене поехать со мной, как нас позвали к Ассии, и все перевернулось с ног на голову. В последний раз беспросветная ярость ослепила меня накануне мятежа, когда казнили Эбериса. Я не мог понять, почему отец принял такое решение. Да, отец Эбериса оступился, но сам-то он был ни при чем. А казнили всех без разбора. И после заявления Норы меня душила такая же ярость. В первую минуту я не поверил в то, что слышу. Затем пришло понимание, что она не шутит. А когда разглядел голубоватые искры в ее ауре, чуть с ума не сошел. Если бы не Алена, разгромил бы малый зал до основания. А что бы я делал, если бы жена поверила Норе? Ей уже приходилось переживать измену любимого человека. Справилась бы она на этот раз? Стала бы меня слушать? Только я никогда не сомневался в Алене, она поверила мне, а не тем, кто пытался разорвать меня на части.
После приступа гнева осталось мерзкое послевкусие. До того мерзкое, что хотелось принесенную Леонсом бутылку выпить до дна. Только ледяные маги не дружат с алкоголем. Лучше довести начатое до конца и съездить к матери.
Мы и до дверей не успели дойти, как на пороге появилась заплаканная Ассия.
– Я разрываю помолвку с Дженьером, – заявила сестра.
– Что ж, хорошее решение, – сначала ответил, потом подумал.
Алена взглянула на меня с укором, обняла Ассию за плечи и усадила на диван.
Что за день такой?
– Что произошло? – мягко спосила супруга.
– Он поддержал Нору. Требует расторжения вашего брака. Говорит, что за любой проступок нужно отвечать по закону.
– Похоже, я плохо объяснила, что законы вашего мира на нас не распространяются, – фыркнула Алена, а Ассия всхлипнула и подняла на меня полные слез глаза.
– Что? – вздохнул я, уже чувствуя подвох, и в следующую секунду Ассия кинулась мне на шею и разревелась, как в детстве, когда упустила в лунку на реке колечко. Я растерянно погладил её по голове. Понятия не имею, как успокаивать девушек. – Ты чего? – спросил осторожно.
– Прости меня, – едва разобрал сквозь всхлипы. – Вин, прости меня, пожалуйста.
– За что? – Ситуация становилась все более абсурдной.
– Я очень, очень тебя люблю! – Ассия рыдала, уже не сдерживаясь. – Я так хотела, чтобы ты вернулся. Прости, если обидела. Они все говорили, чтобы не звала тебя. И Дженьер особенно. А я так боялась его потерять, что едва не потеряла тебя. Прости!
Крепко обнял сестру. Стоит ли лить слезы? Все уже позади, я рядом. И я на нее не злился. Да, меня душила обида, но справился я с ней и даже в чем-то понял Ассию.
– Все будет хорошо, Айси, – говорил ей, как маленькой, – все наладится. А Дженьер твой редкая сволочь, подозреваю, это он выдал меня отцу, но доказать не могу.
– Конечно он, – всхлипнула Ассия, – только я думала, он поступил правильно. Вы ведь… Ты… Винтер! – Ее речь стала неразборчивой.
Я усадил Ассию на диван. Алена успела сбегать в спальню, принесла полный бокал с наливкой и ей бокал.
– Выпей, – посоветовала. – Легче станет, проверено.
Мне легче стало не от алкоголя, а от понимания того, что жена мне верит – и не верит Норе. Но, может, Ассии и правда стоило пригубить немного спиртного. Сестра меня поразила: выпила все залпом, поморщилась, ну хоть всхлипывать перестала.
– Ладно, хватит о Дженьере, – сказала она жестко. – Лучше расскажите, что вы узнали о папе.
– Пока ничего конкретного, но, думаю, есть шанс прояснить ситуацию. Мы с Аленой уедем на пару часов.
– Я с вами!
– Нет, – осадил сестру. – Ты останешься во дворце. Это будет очень личный визит.
– Тогда я побуду здесь, – вздохнула Ассия.
– Верей, Астер! – крикнул я, и ребята тут же появились в комнате, как будто стояли за дверью. – Присмотрите за ее высочеством. Пусть остается здесь до нашего возвращения.
– Конечно, как скажешь, – заверили они, а я протянул руку Алене.
Пора положить конец этой истории. Или хотя бы сделать к нему решительный шаг.
Я позвал Леонса, единственного, кто знал, где искать мою мать. Ледяные сани ждали, управление ими доверил другу, сам сел рядом с Аленой. Она тут же прижалась ко мне, делясь теплом. Хорошо, что она рядом. Иначе я бы сошел с ума.
Сани помчались стрелой по улицам столицы. Я разглядывал знакомые дома, скверы, особняки. Я любил этот мир, был его частью, но теперь все изменилось, и привычные с детства виды вызывали глухую тоску. Тоску по чему-то, что уже стало прошлым. А районы менялись, и величественные замки сменились небольшими домиками, похожими на игрушечные. Возле одного из таких строений Леонс и остановил сани. Я спрыгнул на снег первым, чтобы помочь выбраться Алене, и она доверчиво вложила пальцы в мою ладонь. С одной стороны, мне было необходимо чувствовать жену рядом, с другой – я не хотел, чтобы она слышала наш с матерью разговор. Вряд ли мы договоримся до чего-то хорошего, но стоит постараться.
– Я буду здесь, – окликнул меня Леонс.
– Хорошо, мы скоро. – И пошел к двери маленького белого домика.
