— Ха… Знаю ли я, — наблюдавшие за Джиллиан подумали, что она вновь рассмеется, но этого не произошло. Вместо этого девушка продолжала смотреть в пустоту. — Ее убила я, — медленно проговорила она, будто ей самой нужно было свыкнуться с этой мыслью. — Иначе как бы я отрезала ей голову? Живая она вряд ли бы мне далась… Я не проверяла, но мне так кажется. Думаю, лучше было перестраховаться. Да и после ампутации головы она бы вряд ли осталась жива, — в нотках ее голоса можно было узнать прежнюю рассудительную Джилл, особенно, когда она начинала вслух планировать следующие шаги их с братом плана по восстановлению информационного фонда. Но в этот раз она говорила о чем-то совсем несуразном, даже, как считал сам «паук», невозможном.
— Говорю же, у нее жар и бред, — наконец изрек он. — Моя сестра может быть резка в словах и действиях, но убить Пра…
— Вообще-то я здесь, не говори обо мне в третьем лице.
— А если?..
— Нора, нет.
— Нора, да, — на Джилл уже и перестали обращать внимание, как на мальчика, который слишком часто кричал: «Волки!»
— Я понимаю, тебе бы не хотелось, чтобы она предстала перед судом…
— Я зде-е-есь!..
— В конце концов, ты ее брат…
— Все еще здесь…
— Но что если она и правда отрезала голову Арахне? Я к тому, что мы не можем быть уверены на сто процентов, что она этого не делала. Научный подход подразумевает сомнение во всем и проверку…
— Да посмотри же ты на нее! Она больна и ей нужна помощь! И если Пра может что-то знать, я иду к ней.
Отговаривать его было бессмысленно. Он исчез так же неожиданно, как и появился, оставив «волчицу» наедине с… этим. Женщина в который раз окинула взглядом «это».
На диване сидела и не могла пошевелиться Джиллиан, которая была Норе в свое время как сестра, еще тогда, когда «пауки» приютили изгнанницу у себя. Только теперь девушка не могла даже открыть глаза, борясь с действием анестетика. И на шее…
Нора подошла к девушке, с интересом разглядывая потемнение на шее, закрытое бинтами. Последняя представительница «лесных» собиралась опустить бинт ниже и рассмотреть пятно повнимательнее, но за руку ее схватила «паучиха». Движение было настолько быстрым, что женщина даже не заметила его, а хватка настолько сильной, что «волчица» уж было начала сомневаться, то ли вколола сводной сестре. Наконец, та ее отпустила, и Нора отшатнулась, потирая больное место.
— Кто ты такая? — прошептала она. Хотя правильней было спросить, что она такое.
— О-о, он ушел… Отлично, — Джилл поднялась, не без труда, но все же поднялась, чего она никак не должна была суметь. Откашлялась в кулак и вытерла об себя то, что отдаленно напоминало «нефть». — Да, я сейчас действительно не в лучшей форме. И между нами, девочками, мне немного стыдно за это.
— Ты убила Арахну? — напрямик спросила Нора со всей серьезностью.
— Да. Он придет туда, обнаружит обезглавленный труп Пра, начнет задавать вопросы… — «паучиха» двинулась к окну, любимому своему выходу, и открыла его настежь. Ворвавшийся в квартиру ветер принялся раскачивать полупрозрачные темные занавески. — Будет лучше, если ты их не будешь задавать.
— А то что? Убьешь меня? — Нора позволила себе небольшой оскал.
Джиллиан поставила одну ногу на низкий подоконник и остановилась на одно мгновение прежде чем исчезнуть.
— Не я, — она не повернулась, — Он.
Тучи так и не рассеялись, и день казался хмурым не только для Джереми (хотя у парня на то были свои причины). Ветра не было, и время будто застыло, не осмеливаясь двинуться вперед. Даже темные облака не уплывали прочь, а продолжали давить на людей свысока. Похоже, эта «устойчивость» к какому-либо движению сохраняла свои неправильные законы и там, наверху.
Парень лежал на одной из широких зеленых балок, служивших опорами моста через реку Мэй, а рядом с ним лежал его рюкзак. Металл под его спиной отдавал холодом, но Оукинз не боялся простудиться. То, что творилось в его душе, было намного холодней любого металла. Скорбь выжрала его сердце, легкие, а теперь жадно грызла ребра, стуча о кости своими острыми и тонкими как иглы зубами. Только так можно было объяснить почти что физически ощутимую боль в грудине. Да и кроме того, юноше было абсолютно все равно на себя. Как-то раз он даже подумал, что не сильно бы расстроился, если бы ему оторвали руку, а то и две. Но в темных глазах его горело пламя, яростно обжигая каждого, кто решался заглянуть в «зеркало души» Джереми.
Люди не бывают целиком логичными. В большинстве случаев они сочетают в себе гору противоречий, наличие которых, при сильном желании, можно легко объяснить. Сейчас и Джереми Оукинз сочетал в себе полыхающий огнем разум и покрывшуюся белым инеем одинокую душу. Теперь он был по-настоящему один.
Периферийное зрение уловило движение, а вот слух нагло предал своего обладателя — шагов парень так и не услышал, зато учуял знакомый едкий запах. Запах каких-то трав, из которых состояла настойка Анабель, перебил запах пыли и даже выхлопных газов. Чед присел в метре от юноши и закурил.
