Стекло линзы хрустнуло, корпус треснул, ломаясь и проминаясь под тяжестью руки. В стороны полетели мелкие зеленые и черные осколки, похожие на пластмассу. Парень с трудом вытащил нож из эцэллона, разглядывая собственное творение. Это несомненно был успех. На всякий случай Джереми измерил пульс и пришел к выводу, что все еще жив, и все было проще, чем ему казалось. Парнишка поднялся и невольно отступил назад.
— Не… Не понимаю… Я же…
Юный Оукинз продолжил пятиться подальше от Джиллиан, но та шла за ним, не позволяя увеличить дистанцию.
— Я ведь уничтожил…
Он больше не видел ее лица. Только огромная паучья морда маячила у него перед глазами. На него смотрели четыре пары черных круглых глазок, вокруг которых топорщились тоненькие волоски. Взгляд парня опустился ниже, к жвалам. Джереми никогда не боялся пауков, нет, но он не мог похвастаться и особой любовью к этим членистоногим.
— Джереми, успокойся, — паук положил свои лапки ему на плечи, и парень закричал, пытаясь вырваться, но ничего не вышло.
Он просто метался из стороны в сторону, как мелкая мошка, запутавшаяся в сетях восьмилапого хищника.
— Джереми, прекрати кричать, это все еще я! — голос Джилл наконец достиг его ушей.
Парнишка перестал брыкаться, таращась во все глаза на жвала, которые двигались каждый раз, когда он слышал голос девушки.
— Вот, хорошо. У тебя получается. Теперь вспомни мое лицо. Закрой глаза и представь его. Ну же!
Джереми зажмурился. Попытки выбросить образ монстра из головы оказывались неудачными. Тогда парень решил начать с чего попроще. Он представил себе бородатое лицо Билла. Его счастливое лицо что-то ему говорило. Тогда они сидели с ним в баре и планировали, чем будут заниматься, когда переедут жить к Анабель. Лицо Анабель… Очень серьезное, но довольно добродушное. Она была рада ему. И была бы рада, даже если бы у него не было этого гребаного эцэллона… Потом он вспомнил Джима, который ничего от него не требовал. Просто так согласился дать парню кров над головой и оплатил завтрак. Это был, наверное, самый вкусный хотдог в жизни Джереми, «паук» его не обманул. И только потом память выстроила лицо Джилл. Она помогла ему разрушить эцэллон. И он все еще был жив благодаря ей.
Парень открыл глаза и увидел перед собой лицо Джиллиан. Может немного не такое, какое выдала ему его память, но это точно была она. Но чувствовал он перед собой огромного паука. Девушка опустила руки с его плеч и выдохнула.
— Добро пожаловать в твой новый дом, — «паучиха» улыбнулась.
Джереми начал оглядываться. Что-то изменилось, но, что именно, он понять не мог. Парень взглянул на небо и увидел ту же луну, что и всегда, но почувствовал совсем другое. Он почувствовал жар.
— Что я такое? Что теперь будет?..
— Похоже, у тебя теперь намечается новая жизнь. Знаешь, я даже немного завидую. Ты увидишь то, что случится после…
Джилл подняла с земли метательный нож Потрошителя и убрала под бинт на руке.
— И… И что мне делать теперь? — растерянно спросил парнишка.
— Не знаю. Я обещала тебе помочь уничтожить эцэллон, я выполнила обещание. На этом моя работа здесь завершена.
«Паучиха» продолжила путь в сторону тех кварталов города, где жили люди. Ей еще предстояло преодолеть склады, мост и ясли.
— Но я хочу убить Потрошителя! — тон Джереми был более похож на мольбу остаться, чем на требование помочь. Но девушка все равно остановилась и повернулась к нему лицом.
— Его нельзя убить или покалечить. Самое страшное, что ты можешь… точнее, мог сделать, — это не дать ему перевоплотиться. Но уже поздно. Видишь ли, этот цикл смерти — его поезд к освобождению. А ты — его билет на этот поезд. Если бы умер, ничего бы не вышло. А ты бы умер, если бы не разбил эцэллон. Все просто.
Оукинзу захотелось кричать от такой несправедливости. «Ты меня обманула!» — хотел он крикнуть ей, но не смог. Она ведь не говорила ему, что уничтожение эцэллона обязательно приведет к смерти Потрошителя. Она просто согласилась ему помочь уничтожить этот дурацкий полароид…Заведомо зная, что таким образом лишь выиграет.
— Ты на его стороне… Почему?..
У Джиллиан не было ответа. Она молча развернулась и зашагала к мосту, думая о том, как можно было ответить на этот вопрос. Все привычные ответы, вроде информации или денег, не подходили. Оставалось только одно слово, которое могло прийти ей в голову. Любовь.
В общей квартире Норы и Адама было тихо. Хоть уже и была глубокая ночь, «волчица» никак не могла уснуть. Ей было душно. Она не видела горящего неба, но чувствовала его своей кожей. Не понимая, что происходит, и почему она задыхается, она открыла окна на кухне и теперь стояла, вдыхая ночной воздух. Жар никуда не уходил, и это сводило женщину с ума.
— Может, все-таки пойдешь спать? — руки Адама обхватили ее талию.
Женщина слышала его шаги, но все равно не повернулась, даже когда почувствовала поцелуй у себя на плече.
— Я еще минут пять подышу, пока не полегчает… Иди, ложись, я подойду, — она поцеловала мужчину в небритую щеку, поморщилась от того, какой колючей она была, но все равно улыбнулась, тепло и по-домашнему уютно.
