И тут меня осенило! Я для него величина неизвестная. С такими, как я, вождь ещё не встречался, даже не слышал, что есть на свете белые люди. Он не знает ничего о нас, наших способностях, нашем оружии. Но видит перед собой вещественные доказательства нашей силы: могила, в которой покоятся ВСЕ воины враждебного ему племени и огромный череп неведомого чудовища, торчащий на столбе. Вождь шёл биться с известным и понятным ему противником, а нарвался на того, кто не вписывается в его мирознание, о ком молчит его жизненный опыт. Он нас всерьёз опасается! Нет, трусом вождь не был! Но сомнения в своих силах я в его душу заронил большое. И теперь он напряжённо думал, как ему выйти из столь неудобного положения не «потеряв лицо», как говорят японцы. Всё же здравомыслие в его голове присутствовало. Потому волна негатива хоть медленно, но пошла на убыль. Вождь искал выход.
Я стал осторожно ему помогать, подкидывая в сознание аргументы не против войны, а за мир. Пусть спорит сам с собой. И сам себя убедит, что воевать со мной себе дороже. Вскоре я уловил, что его внутреннее бешеное желание порвать меня на куски сменилось более спокойными мыслями отомстить потом, при случае… может быть… Я ещё немного подправил ход его мыслей и произнёс:
– Я знаю, вождь, что благоразумие и мудрость, вместе с храбростью, основные черты твоего характера. Иначе тебя не выбрали бы вождём! Ты знаешь, когда надо воевать, а когда договариваться. Как раз сейчас такая ситуация – надо договариваться, чтобы не повторить судьбу твоих врагов – чарруа. Ты хочешь мира, но опасаешься, что кто-то дерзнёт назвать тебя трусом, подчинившимся пришельцам. Я не буду топтать твою гордость, потому предлагаю заключить мирный договор равного с равным. Как видишь, предложение моё более выгодно тебе. Я могу позволить себе такое решение возникшей проблемы. Я выигрываю в любом случае: уничтожив твоих воинов, я так и так заберу всё, что у вас есть. Заключив мир, я получу то, что мне надо, в качестве подарков. Ведь так?
Вождь сидел, насупясь, и молчал.
– Так что ты всё же выбрал, вождь? – Продолжил я свою агитацию. – Мир или войну? Говори, мне интересно услышать твой ответ. Хочу сказать тебе прямо: мы уйдём через некоторое время. Наша большая лодка разбилась от ударов того зверя, чей череп торчит на столбе. Нам пришлось ступить на эту землю. Мы ждём, когда приплывёт другая лодка и заберёт нас отсюда. Но если ты желаешь воевать со мной, то я останусь здесь, и эта земля станет моей. Мне без разницы, где построить свой дом. Это место не хуже всех остальных. А после уничтожения твоего племени я перебью и племя твоих врагов, которые нападают на тебя с севера. Или не стану убивать всех твоих воинов, а дам им сбежать. Чтобы их добили кайва-гуарани, родственные вам, но не дружественные, которые уже делали набег на твои владения. И съедят тех, кого решат назвать храбрыми врагами, достойными после ритуала насытить их желудки. Только они не найдут храбрецов твоего племени, которые будут защищать свои жилища. Всех храбрецов убьём мы, а есть их будут звери и птицы. Потому что мы не питаемся глупцами! Тогда ты потерял две деревни и много воинов. Я прекрасно знаю об этом! Те враги ушли, но они вернутся, ты это тоже знаешь. Приятно грабить слабых! А ты слаб уже сейчас и знаешь об этом лучше, чем я. А станешь ещё слабее, если начнёшь со мной войну. И потеряешь всё! У меня мало воинов, это так. Но есть мощное оружие, против которого твои воины не устоят. Я повелеваю громом и молнией!
О демонстрации возможностей артиллерии дикарям договорённость у меня с Пантелеймоном была. Я поднял правую руку и резко опустил. Тут же грохнул пушечный выстрел. Ядро просвистело над головами испуганно присевших индейцев и врезалось в одинокое дерево, стоявшее метрах в трёхстах от тына. С хрустом и стоном рвущихся волокон дерево рухнуло на землю. Такой меткости от своих канониров я даже не ожидал! Перевёл взгляд с упавшего дерева на индейцев, лежавших на земле, и их вождя, сидевшего на скамеечке согнувшись и втянув голову в плечи. Упасть на землю ему не позволил его племенной статус.
– Подумай, вождь! – продолжил я окучивать индейца. – Не будь глупцом, погубившим своё племя! Примирившись с тем, кто уйдёт через некоторое время, ты спасёшь весь свой народ. Думай, а я подожду. Только не долго, солнце уже клонится к закату. При любом твоём решении я хочу закончить это дело при свете дня. А то души твоих воинов не смогут в темноте найти дорогу к Тупа – могущественному богу гуарани. Который здесь и сейчас ничем не сможет вам помочь. Мой Бог гораздо могущественней! Я жду.
– Кто ты, чужеземец? – дрогнувшим голосом спросил вождь.
– Я – воин, силой обстоятельств попавший сюда. Но я не люблю убивать, могу, но не хочу. Особенно тех, кто заведомо слабее. Но когда на меня нападают, я истребляю врагов под корень. И это мне очень нравится!
