Подъём, как обычно, на рассвете. Без поблажек и скидок на ночные труды. Служба есть служба! Быстро погрузились в баркас. С собой взял разведчиков и десяток Олега. Он мне нравится как командир: спокойный, рассудительный, быстро соображающий и исполнительный. Из тяжёлого вооружения семь берсо и по два десятка зарядов на каждую пушчонку. И Дюльдю с его огромным сверкающим бердышом и не менее сверкающей кирасой. Богатырь на индейцев произвёл неизгладимое впечатление! Пантелеймона предупредил, что ухожу на месяц. И если во время моего отсутствия придёт Рамон на бригантине, то пусть грузит на корабль товары из песчаных тайников и всё гражданское население лагеря. Пушки, меня с бойцами и добычу, что привезу из похода, заберёт следующим рейсом. А добыча будет – пленники. Не устоит вождь от соблазна заполучить меня, такого крутого и могучего, в союзники для войны с кайва-гуарани. А я не устою от соблазна заполучить побольше человеческого материала, из которого смогу сделать и крестьян, и ремесленников, и солдат. Да и женщины нормальные нужны, в союзе с которыми мои воины будут на этой земле укореняться. А ещё меня очень заинтересовала та речушка, в которой зелёные камешки водятся!
На вёслах вывели баркас из бухточки. Камило распустил парус, Фидель рулил. Прошмыгнули между двумя островками, усеянными морскими котиками, и вошли в реку, где нас ждала лодка Сатемпо. И вот теперь его гребцы соревновались в выносливости с парусом. Ну-ну.
Как и предполагал, гребцов хватило только часа на два гонки. И то достойно удивления. Могучие мужики! Но не их корыту конкурировать с моим судном. Сначала догнали, потом легко обошли и оставили далеко позади. Постояли на якоре с час, дождались. Индейскую лодку взяли на буксир, и теперь она с попадавшими на дно обессилевшими гребцами болталась за кормой, а Сатемпо сидел на носу баркаса. Мы всё дальше и дальше вторгались в Терра для нас инкогнито.
Утром следующего дня пришвартовались к берегу, выбрав для завтрака симпатичную полянку. Гребцы-индейцы быстро выкопали своими короткими вёслами в мягком береговом грунте неглубокую яму, сложили в неё набранный в лесу сухой валежник. Один из них сбегал к недалёкой каменной россыпи и принёс два камня. Ударяя один о другой, принялся высекать огонь. От столкновения камней появлялось несколько мелких, бледных в свете солнца искр, но огонь не загорался. Индеец был упорен, он раз за разом сталкивал камни, стараясь, чтобы получавшиеся искры упали на сухую листву и всё же зажгли её. Я заинтересовался этими камнями и попросил показать их. Изрядно уставший от огнедобывания абориген протянул один. Взяв его, я улыбнулся. Даже моих куцых познаний в геологии хватило опознать «камень, высекающий огонь» – пирит по-гречески. Тёмно-серые, почти чёрные правильной кубической формы кристаллы, сросшиеся в друзу, жирно блестели на солнце. Вот то, что мне необходимо для модернизации нашего ручного огнестрела! Отличная находка. Я посмотрел на ждущего возврата камня индейца, выдернул из ножен косарь и, наклонившись к сложенным кучкой дровам, ударил по лезвию пиритом. Густой сноп родившихся от союза пары сталь-пирит искр буквально впился в сухую растопку, моментально вспыхнувшую. Индейцы опешили, и я услышал чей-то шёпот: «колдун!». Ха! Такое мнение электората мне на руку. Подпустив надменности во взгляд, указал пальцем на индейца, принёсшего пирит:
– Ты! Пока жарится мясо, будешь собирать и носить в лодку такие же камни, как этот. Выполняй!
Индеец, больше изумлённый, чем напуганный, бросился в кусты. Двое аборигенов принялись разделывать крупную водосвинку, на свою беду привлёкшую утром взгляд раскосых глаз Ахмета. Остальные тоже устремились в лес и вскоре стали приносить какие-то побеги, корешки и пучки листьев. Стрельцы сошли с баркаса и бродили по полянке, разминая ноги, но в лес не совались. Вскоре большая куча сушняка превратилась в пышущие жаром уголья. Теми же вёслами индейцы раздвинули их по сторонам, в середину ямы положили выпотрошенную и густо вымазанную глиной водосвинку, напичканную собранными в лесу травами и корешками. Сверху нагребли уголья, и расселись вокруг. А стрельцы повесили над угольями медный котёл с водой: выполняли мой приказ не пить сырую воду. Вскоре по полянке распространился умопомрачительный запах печёного мяса, на который резво собрались все участники экспедиции. Появился и сборщик камней, тащивший в циновке свои находки. Довольно много.
Плотно подкрепившись нежным мясом, продолжили плавание. Индейцы во главе с Сатемпо сидели на носу и весело переговаривались. Видимо, решили, что уж лучше плыть на корабле колдуна, чем бешено махать вёслами, пытаясь этот корабль обогнать или хотя бы не отстать от него.
