Новые вкусовые ощущения – мясо капибары с солью и пшеничные лепёшки, покорили Сатемпо. Но вскоре голод был утолён, а на широком блюде ещё оставалось несколько кусков, ну ни как не могущих поместиться в его желудке. О досаде на такой маленький желудок мне поведала эмоциональная волна его мозга. Я его не осуждал. Жизнь примитивных народов, это постоянная борьба с голодом, зависимость от удачливости на охоте, рыбной ловле. Земледелие гарантирует получение большего количества пищи, но не при таком способе его ведения, как подсечно-огневое. Много труда надо вложить, чтобы земля стала давать какой-либо урожай. Каменными топорами большое поле от леса не расчистить, палками – не вскопать. Вот и получается, что если улыбнётся удача – индеец наедается до отвала, если нет – голодает. А тут перед Сатемпо лежит гора еды, а он уже наелся! Досадно оставлять!
Я мысленно связался с Вито, и тот принёс кусок холста. В него я завернул недоеденное и вручил индейцу. Попрощавшись, тот подхватил с земли своё копьё и побежал в сторону реки. Бег его был уже не столь быстр и лёгок. А я пошёл в лагерь, взяв тыкву с изумрудами. Килограмма два посылочка! Обогнав меня, пробежали два стрельца. Один нёс столик и блюдо, другой обе табуретки. Мебель эта из моей палатки и сейчас она мне понадобится. Не спеша прошёл по лагерю, попросил Вито найти и прислать ко мне Моисея. В палатке сел за стол, на котором уже лежали две лепёшки, стояли блюдо с мясом и кувшинчик с вином – мой обед. Только приступил к трапезе – появился запыхавшийся Моисей. Что-то мои распоряжения все бегом исполнять стали! Пригласил к столу, но тот отказался. Тогда показал на стоявшую возле блюда тыкву:
– Открой и посмотри, что там гонец принёс.
Моисей выдернул скрученную из травы пробку, высыпал содержимое калебаса на стол и остолбенел с открытым ртом. Перед нами лежала горка посвёркивающих разновеликих камней. Я налил в стаканчик вина и сунул Моисею в руку. Тот машинально выпил, прокашлялся и произнёс:
– Чудовищно! Невероятно!
Потом выхватил свою лупу и уткнулся носом в камни. Брал то один, то другой, внимательно рассматривал и осторожно клал опять в кучку. Я жевал мясо с лепёшкой, запивал глотком вина и смотрел на ювелира. А того аж пот прошиб! Наконец Моисей оторвался от исследования камней и посмотрел на меня. Его взгляд молил: «Разбудите меня, люди добрые! Не может быть такого!»
– Что скажешь, Моисей. Стоящие камешки вождь подарил или так себе?
Охрипшим тихим голосом ювелир прошептал:
– Они чудесны! Многие чистой воды, без изъянов! – он закашлялся, а потом уже более нормальным, но по-прежнему тихим, голосом продолжил:
– На взгляд здесь около двадцати тысяч карат. По самым скромным ценам их стоимость триста – четыреста тысяч золотых эскудо! Откуда у дикарей такие ценности?
– Этими камешками индейские дети играют, а воины ногами пинают.
Я сказал это и тут же пожалел: глаза Моисея, и так выпуклые, выпуклились ещё больше. В них плескалось изумление! Я понимаю старого ювелира. За любой из этих камушков в Европе можно получить массу благ, а у дикарей это просто камень, который валяется на земле и по большому счёту никому, кроме ребёнка, не нужен и не интересен.
– Моисей, эй, Моисей! – Я стоял рядом с ним и тряс его за плечи. – Очнись! Если ты сейчас умрёшь, кто защитит твою дочь? – шепнул я ему на ухо. От моих слов Моисей вскочил и тут же упал передо мной на колени:
– Пощади, не губи, не трогай дочь! – молили его наполненные ужасом глаза, из которых градом посыпались слёзы. Он уткнулся лицом мне в сапоги.
– Встань! – приказал я. – я сохраню вашу тайну. А ты сохранишь мои. Понял?
– Да, господин! – Моисей с трудом поднялся с земли. Я усадил его за стол и спросил, знакомо ли ему имя Хуан Рамон Алонсо Маркес, идальго.
– Знакомо, благородный дон Илья. Он был женихом моей дочери. Но нам пришлось бежать из города, спасая свою жизнь. А почему благородный дон спрашивает? Ему что-то известно об этом славном юноше?
– Кое-что слышал, так, краем уха, – я не стал говорить, что история отношений влюблённых мне известна, как известно и местонахождение Рамона. Сейчас это не к месту. Чтобы увести разговор в другое русло, я спросил:
– У тебя есть инструменты для огранки этих камней?
– Огранки? Камни полируют, чтобы убрать неровности с поверхности. Или обрезают либо распиливают при необходимости. Но огранять? Я об этом не слышал. А инструменты – это всё, что у меня осталось, но они примитивны.
– Ясно. Возьмёшь у Вито бумагу и подробно напишешь, что тебе необходимо, и принесёшь мне. Пиши понятно, в деталях, ведь покупать инструмент будет человек, не знающий всех тонкостей. Можешь даже нарисовать, как эти инструменты выглядят. Как только будет возможность – я их тебе закажу. Камни эти возьми с собой и оцени каждый. Укажи минимальную и максимальную стоимость. Всё, можешь идти.
Моисей попятился к выходу, но остановился и произнёс:
