Глядя, как она в палисаднике или в теплице применяет магию почти открыто, наплевав на предупреждения, я мрачнел, но старался лишний раз не одергивать. Просил только, чтобы овощные рекорды для местного рынка поумерили. Не таскали туда морковь со вкусом малины в декабре и помидоры размером с тыкву. Соседи не оценят, могут опять пустить слухи про радиацию или, того хуже, про колдовство. Такие беспорядки возникали в посёлках для отселённых уже три раза за неполный год.
Два случая даже вспоминать нечего, ерунда, закончившаяся арестом зачинщиков на пятнадцать суток. Третий едва не вылился в серьёзное происшествие, причём по нашей вине. В посёлке Молодёжном один сталкер (с первых же дней вошла в моду такая профессия) наткнулся на оплавленный портальный камень, возле которого детектор радиации заверещал как скворец.
В общем, по нашему недогляду точка не была нанесена на карту, а парень поднял крик. Собрался народный сход… Инженерные службы мухой вывезли обломок и срыли почву на полтора метра вглубь, а вот людей успокоить оказалось сложнее. Администрация согласилась на ослабление пропускного режима, а с самыми активными пошла на крайние меры – выдала без очереди десяток ваучеров на переселение в другой регион страны.
Слухи, конечно, снова поползли в прессу. Ну да военные кураторы насчёт этого не беспокоились. Наоборот, поощряли самые сумасбродные слухи, лишь бы они были связаны с генеральной версией – техногенной катастрофы.
– Мы здесь не для того сидим, чтобы слухи пресекать, – сказал мне примерно тогда же генерал-источник со второго этажа. – Мы здесь, чтобы шпионам мозги запудрить и к чужим технологиям не подпустить!
– Много вам толка с этих технологий? Насколько знаю, ни одна из найденных здесь игрушек не заработала?
– Во-первых, заработала – не заработала, не твоего ума дело. Никто тебя оповещать не прибежит. А во-вторых, там работы на годы вперед. Там сотни перспективных технологий. Даже если ничего не заработает, так подскажет, как собрать своё такое же!
Чёрта с два у них хоть что-то заработает, раз за это время даже химический состав лезвий орочьего оружия не смогли выяснить. Так думал я, загоняя машину в укромную лощину с жидкой порослью кустов. Их пару дней назад удачно завалило снегом, так что маскировка получилась – лучше не придумаешь.
Да, вот так как-то мы и устроились. Одни вели шпионские игры в лучших традициях киноэпопей. Другие играли в партизан, таща с запретной зоны на продажу всё, что не успели вывезти бригады военных поисковиков. А мы охраняли их друг от друга, изредка еще и перехватывая нарушителей извне. Такие люди представлялись нам по-разному: экологи, геологи, уфологи, экстрасенсы-контактёры, учёные разных академий и степеней, инспекторы правительства, спецагенты спецподразделений спецслужб… Итог был для всех один. Мы молча сдавали нарушителя в комендатуру, заделывали дыру в заборе – и забывали о его существовании.
Понимая, что совершаю сейчас должностное преступление, я и сам пробрался через ограждение внутреннего периметра такой же нелегальной дырой. Давно примеченной, но не попавшей в рапорт командиру охранно-конвойной службы. Наверняка сталкеры пользовались лазом уже не первый день, но у меня была цель поважнее, чем отлов охотников за сувенирами.
Метель уже разыгралась. Для безопасности я все-таки отошел подальше за холм, только там встал на лыжи. Теперь осталось недолго, дорогу я бы нашел даже в кромешной тьме и с завязанными глазами.
Два часа спустя я был на старой фабрике, в тех жалких руинах, что от неё остались. Обыск тут, как в эпицентре событий, устроили такой тотальный, что вывезли тягачами даже «довоенные» бетонные обломки. Портального камня, через который я когда-то спасся вместе с Хайдой, на старом месте, разумеется, тоже не было. Ну да толку от него теперь…
Меня интересовал не камень. Было здесь одно место, выбранное наспех и наугад, зато совершенно точно не подлежавшее обыску.
Я спустился к реке, снял тяжёлый рюкзак. Для начала установил в тихом закутке походную палатку. Внутри разложил по порядку всё необходимое оборудование. Выбрал бур и ледоруб.
Полынью вырезал почти час, вспотел и устал как собака. Переодевался быстро, наспех, понимая, что мороз в считанные минуты пустит прахом все мои труды, невзирая на то, что я накрыл отверстие плёнкой и керосиновую лампу под навес поставил. Натянув утепленный зимний гидрокостюм и маску, пристегнув на пояс фонарик, нож и кое-какой инструмент на всякий случай, я потрусил обратно к полынье. Влез под навес, подломил и собрал тонкие льдинки, пугающе быстро наросшие на поверхности воды. И нырнул.
Отсюда до берега было всего метра три, до дна – столько же. Я ведь уже говорил, что в детстве с дедом любил ходить в эти места на рыбалку? Ну так вот, и искупаться тоже был всегда не прочь. Рельеф дна за прошедшие годы не сильно изменился, выбитая течением на повороте русла, всегда пугавшая меня глубиной «сомовья яма» осталась на том же месте.
