Когда сняли показания – оперативно раздали всем подразделениям датчики излучения. К концу дня удалось найти около тридцати фонящих участков. Не слишком опасных, потому что одни порталы разрушились слишком быстро, пропустив в наш мир самый минимум радиоактивной пыли, а другие стояли слишком далеко от Цитадели, чтобы радиация успела до них добраться. Эти порталы просто выключились, как только сгорела башня.
– Товарищ генерал, ещё очень важная информация. Первым делом требуется полный медосмотр всех, кто выходит из запретной зоны. Пусть врачи ищут любые открытые раны с сильными воспалениями.
– Неизвестная болезнь? Мы уж надеялись, что пронесёт.
– Да. Скорее всего, опасный грибок. Передаётся с кровью. Наша группа потеряла Николая из-за такого заражения.
Генерал отдал распоряжения, заодно сразу распорядился о медосмотре для меня и Хайды. Она уже отошла от первого шока, а усталость подавила в ней страх. Так что выглядела моя спутница вполне естественно. Ладони с необычно отстоящими пальцами держала в карманах, острые уши скрывала в копне грязных волос, а других отличий олт человека на глаз было и не найти. Если даже «супруга» кое-кому из допущенных в палатку показалась странной, они легко списали всё на контузию, про которую я повторил раз пять.
Постепенно Хайда даже смогла восстановить способность слышать мысли. Только вот присутствие большого количества «громко думающих» людей нещадно лупило по её чувствам. С большим трудом она собрала волю в кулак и осторожно постучалась в мой разум. Я раскрылся. Неприятно, зато дальше мог подсказывать ей, как себя вести, что отвечать на те или иные вопросы.
Можно сказать, мы легко отделались. К медосмотру Хайда уже освоилась настолько, что не стала даже просить отсрочки. Вернулась через полтора часа вместе с военврачом, который вертел в руках толстую медицинскую карту. Хайда оказалась вполне здоровой, сильно уставшей и легко контуженной представительницей рода человеческого. Судя по почерку, врач лично заполнил все страницы до последней точки, но вот хоть убей – не помнил, как он это сделал. И не осознавал, почему его это совсем не беспокоит.
Окрылённый успехом, я теперь боялся только одного: публичной встречи с родственниками. Её, как и серию «случайных дружеских бесед» организовали ушлые контрразведчики.
Если с моей роднёй всё было понятно и просто, то встречу тёти Наташи с «дочерью» я прокрутил в голове в десяти разных вариантах. У всех был неприятный финал. Выбраться с территории штаба и предупредить несостоявшуюся тёщу, что ей предстоит пережить, у меня возможности, по понятным причинам, не было.
Сохранялась некоторая надежда на способности Хайды. Мне представлялось, что она могла бы повлиять на сознание Натальи Сергеевны и внушить психологически верную реакцию при встрече. Или хотя бы выровнять поведение, не дать наговорить лишнего.
Хайда развеяла этот вариант слёту. Объяснила, что не способна выделить одного конкретного незнакомца из тучи галдящих без умолку разумов. Для уверенного воздействия требуется длительный и доверительный контакт, лучше всего наедине. Вроде той беседы, которую затеял медик в своей палатке, за что в итоге и поплатился временной утратой самостоятельности.
Тётя Наташа была калачом тёртым. Несмотря на повышенную, как мне казалось, эмоциональность, она сохраняла живой твердый разум и удивительную женскую интуицию. Недаром же до последнего отказывалась уезжать из дома в начале нашествия, словно чуяла беду, грозящую дочери. Думаю, грубую попытку влезть к ней в голову без спроса она почует моментально. Задёргается, может впасть в панику, выйдет только хуже.
Когда тётя Наташа вошла в сопровождении двух очень внимательных офицеров при оружии, я всё-таки попытался шагнуть к ней навстречу и заговорить первым. Меня тут же ухватили за локоть, стиснув руку так, что слова застряли в горле.
– Марина? – неуверенно спросила женщина, близоруко щурясь на свет.
– Да, мама! – как договорились, крикнула Хайда. – Я здесь!
Наталья Сергеевна смотрела сначала недоумённо. Потом испуганно. Потом…
Потом тётя Наташа вскинула руку к лицу, из глаз её брызнули слёзы, палатка огласилась громкими неразборчивыми причитаниями. Я понял, что всё пропало. Колдунья всё-таки не смогла применить свои способности, или не рискнула.
Но тут Хайда в ответ тоже завыла в голос, один к одному копируя поведение «матери». Затем с силой отпихнула стоявшего на дороге пузатенького полковника и бросилась вперед.
Думаю, что чисто инстинктивно, от неожиданности тётя Наташа вытянула руки. Мне, по крайней мере, казалось, что это жест защиты от самозванки. Но «дочка» перевела и это движение в свою пользу, ловко скользнула между протянутых рук, сама обхватила «маму» и зарыдала у неё на груди, одновременно нашёптывая что-то на ухо.
Тётя Наташа подняла глаза на меня. Ну и что я мог сделать в ответ, кроме как кивнуть, для верности зажмурив глаза, чтобы уж наверняка всё было понятно?
