Как я уже сказал, тётя Наташа была умной и схватывающей на лету дамой, поэтому спорить не стала. Какой бы жуткой не стала для неё новость, моя тёща обхватила руками самозванку, и обе они заголосили пуще прежнего. Не притворяясь.
От радости, разумеется. И немножко – от пережитого стресса, о чём я не преминул заметить самому вредному из штабистов, тому, кто вцепился мне в локоть.
Из посёлка (новенького, свежеотстроенного, с иголочки) я выезжал со спокойной душой. Хотя все окрестные территории по-прежнему считались режимными, впускали и выпускали в каждый сектор только после проверки документов и досмотра транспорта. А на каждую отлучку за «большой периметр» вообще требовалось специальное письменное разрешение за подписью минимум замминистра. Меня всё это не сильно волновало.
Во-первых, я сам теперь служил не на последней должности в службе безопасности «Периметра», недавно созданной государственной конторе с прямым подчинением командующему национальной гвардии. Во-вторых, за новогодние дежурства мне накапало уже с пяток отгулов. Я без стеснения при первой же возможности выбил их, завизировав рапорт и командировочный пропуск у командира.
Возможно, еще год назад, до начала всей этой истории, меня начала бы мучать совесть за брошенных без предупреждения коллег (совершенно беспочвенно, поскольку выходные я действительно выслужил). Но с тех пор многое изменилось. Не без оснований я слыл среди сослуживцев скрытным, неразговорчивым, подозрительным и вообще, самым упёртым из всех инспекторов. Рядовой состав после дежурства со мной жаловался друг другу в курилках, как трудно меня в случае «залёта» упросить или заболтать.
Разумеется, сам я был в курсе таких разговоров. Мало того, умело подогревал их. Хотя в душе считал, что реальность разговорам не соответствует, но поэтому и старался, порой даже переигрывал. Пусть верят. Наивность и нерешительность 20-летнего сержанта запаса осталась там, в горах, вместе с погибшими и пропавшими без вести ребятами.
На ходу выдумывая аргументы, я беззастенчиво схитрил, даже с некоторой долей хамства, выкроив к отгулам лишние полдня прямо сегодня, уже с обеда. Так что можно было выезжать.
Ждать подвоха: внеплановой проверки особого отдела или негласной слежки – не стоило. Все документы я предъявил на седьмом КПП, откуда начиналась дорога вглубь закрытых земель, в сторону бывшего города. Бумаги у меня были в полном порядке, а разрешение на постоянное ношение любого оружия подписано первым замом. Да и в лицо меня теперь здесь знает практически каждая собака. Такова незваная, но неизбежная слава, ползущая впереди единственного выжившего из целого отряда спецназа. Того самого, почти легендарного отряда, который остановил вторжение.
Ну да, да, конечно. Разумеется. Не было никакого вторжения. Официально, катастрофу вызвал внезапный паводок в горах. Настолько мощный и неожиданный, сопровождавшися такими селями и оползнями, что город полностью стёрло с лица земли. Факт затопления долины подтвердили и спутниковые снимки, и облетевшие местность на вертолёте инспекторы, включая международных.
Конечно, как минимум половина из них (а я думаю, что все) были вовсе не сотрудниками гуманитарных организаций, а агентами иностранных разведок. Мы это знали, но лететь в город позволили, потому что скрывать там было нечего. Орочьи черви-копатели на самом деле хорошо поработали с ландшафтом. Мы, разве что, переживали, чтобы в момент инспекции не вылез на поверхность Клаус – случайно пропустивший эвакуацию последний из этих гигантов. С его нейтрализацией мы возились потом, считай, еще полгода, и этой истории можно посвятить отдельную книгу.
А на тот момент всё, что уцелело в городе, залили килотоннами воды «страховочные» порталы Касфара. Когда в армии зеленокожих назрел бунт, вернуть войска обратно позволяла только угроза затопления планеты. Короче, когда инспекторы и шпионы попали в зону катастрофы, у них не было повода сомневаться: город сметён селевым потоком с гор и превратился в грязное болото.
Моя машина миновала КПП без проволочек. Выбравшись на шоссе, изрядно потрёпанное за лето колесами тяжёлой армейской техники, я прибавил газа. Тянуть дальше нет сил, и так ждал почти год, пока прекратятся проверки, улягутся все подозрения. Доступ, опять же, получить не так просто. Руины ещё много лет будут считаться «заражённой», категорически закрытой для людей зоной.
Информацию о заражении умные головы в штабе операции не разглашали общественности. Умышленно тянули до последнего, пренебрегали нарастающим валом слухов и домыслов. Зато, когда в прессе стали открыто публиковать результаты анализов воздуха, исподтишка сделанных всё теми же псевдоэкспертами, а также воды из реки ниже по течению, то ни у кого уже не возникло повода усомниться в самом факте заражения.
