Однако немного спустя Беллами переменил свой первоначальный приказ. Он велел ничего не говорить дворецкому, а Юлиусу - дожидаться гостя в привратницкой.
Было половина одиннадцатого, когда Кольдхарбор Смит подъехал на лондонском такси. Очевидно, по дороге он несколько раз останавливался, чтобы угощать шофера. Оба они были теперь до того навеселе, что привели в ужас сторожа.
- Как можно ехать в машине в таком виде? - спросил он у Савини.
- Мистер Смит, - сказал Юлиус, - вы бы сказали вашему приятелю, чтобы он не шумел. По деревне ходят разные сплетни, и мистер Беллами будет очень недоволен, если появятся новые разговоры.
Кольдхарбору Смиту было под пятьдесят. Это был высокий жилистый человек с темными волосами и широкими скулами, очень грубый и невоздержанный на язык.
- Идите к черту! - громко сказал он. - Где старик?
- Он ждет вас.
- Ну что ж, пусть подождет... А я хочу выпить!
Он повернулся к шоферу:
- Пойдем Чарли, сходим к "Синему Кабану"... Идем с нами, Юлиус... А я-то считал, что ты сидишь в тюрьме.
Савини стоило огромных трудов заставить его переменить свое намерение. Он был очень рад, затащив их, наконец, в переднюю.
"Кольдхарбор Смит", прозванный так в память полицейского участка, где он чаще всего находил себе приют, выпил на этот раз слишком много. Юлиусу даже пришлось схватить его за рукав, чтобы удержать от падения.
Войдя в библиотеку, Смит заморгал от яркого света. Юлиус на этот раз искренне обрадовался, когда Беллами кивком головы отпустил его.
- Садитесь, Смит! - сказал старик, указывая на стул. - Как насчет выпивки?
И только тут он заметил, в каком состоянии посетитель.
- Ты напился, собака! - закричал Беллами. - Разве я не говорил тебе, чтобы ты шел прямо ко мне и притом трезвый?
- Какой смысл быть трезвым, - жалобно заговорил гость, - когда есть случай напиться?.. Ответьте-ка... Вы не можете? Так это сама логика, Беллами.
- Молчать, скотина!
Беллами схватил Смита за шиворот и поднял его на ноги. Потом зажал ему лицо, точно щипцами, своими сильными руками.
- Пять лет ты получал деньги и ничего не делал, мерзавец! И в первый раз, когда я за тобой посылаю, ты приходишь пьяный?
Несчастный громко икнул.
- Ага, теперь ты начинаешь соображать. Пора! Если боль может протрезвить тебя, то я могу этому поспособствовать!..
Он посмотрел на искаженное лицо Смита и большими пальцами зажал ему глаза. Тот попробовал высвободиться из крепко державших его рук, но все усилия были напрасны.
- Садись сюда! - крикнул Беллами, с такой силой усаживая гостя, что стул под ним затрещал.
- У меня есть для тебя работа. Ты писал недавно, что тебе надоело в Англии и ты бы хотел уехать в Южную Америку... Это значит, что полиция охотится за тобой... Бьюсь об заклад, они тебя зацапают. У меня может найтись работа, которая даст тебе возможность уехать, и достаточно денег, чтобы прожить остаток жизни. Может! Я не уверен, мне нужно еще выяснить... Ты протрезвился?
- Я трезв, мистер Беллами, - угрюмо ответил Смит.
Старик посмотрел на него.
- Ты годишься для этого! - сказал он. - Достаточно уродлив! Ты похож на змею. - А мне сейчас как раз и нужна змея, или может понадобиться... поправился он. - Теперь слушай.
Он запер дверь на ключ и возвратился к своему посетителю.
Их разговор продолжался целый час.
Глава 26. ПОГОНЯ
Новый дворецкий занимал, как и прежние, комнату, известную под именем королевской комнаты в Сторожевой башне. В нее проходили по коридору мимо спальни. Это была единственная жилая комната в башне. Прежние амбразуры были превращены в узкие окна, выходившие во двор над главным входом в замок.
Дворецкий прошел к себе задолго до отъезда мистера Смита. Он привез с собой два скромных чемодана. В одном была смена белья и одежды, в другом кое-какие инструменты, наспех изготовленные для него одним специалистом. Когда он выложил их на стол, они оказались стальными палками около ярда длиной. Около кончика у каждой было широкое ушко, вроде игольного, в которое был вставлен маленький градусник. Дворецкий с удовольствием осмотрел эти инструменты, потом вытащил из чемодана молоток, отличавшийся от обычных молотков тем, что головка у него была резиновой.
На дне чемодана лежала узловатая веревка, привязанная одним концом к продолговатому кольцу. Это кольцо он прикрепил к ножке кровати и потянул за него. Так как кровать стояла у самой стены с окнами, трудно было придумать лучший способ закрепления веревки. Он положил также наготове второй костюм и пару мягких ботинок. Снаружи было тихо и спокойно, луна играла серебром в дальней реке и мягким светом освещала парк.
Дворецкий потушил свет и возвратился в переднюю. Было без десяти двенадцать, шум автомобиля Смита слабо долетел до его ушей.
В это время Абель Беллами показался со стороны собачьих конур. Четыре пса следовали за ним. Кроме дворецкого, все уже спали, Юлиус, не любивший собак, предоставлял дворецкому запирать замок.
- Савини уже лег? - спросил Беллами, запирая дверь на засов.
- Да, сэр, - ответил дворецкий.
Собаки обнюхали пол у его ног, а одна из них слегка заворчала.
