Заранее была уверена, что ничего не получится. Никакого воображения не хватит, чтобы хоть на секунду представить обычные вещи невероятными. Как вообще можно перестать узнавать знакомое? Как начать удивляться тому, что видишь изо дня в день?
Вот существа с темными телами и бледными лицами, – говорила себе Саша про идущих мимо людей. – Интересно, они меня видят? Точно видят, вон как уставились! Они случайно таких как я не едят?.. Да это их самих здесь едят! – веселилась она, проходя мимо троллейбусной остановки. – Приезжает гигант со светящейся пастью… аж тремя светящимися пастями, и эти бедняги сами добровольно идут ему в рот.
Получилось не особенно убедительно, но ей все равно понравилось. Поэтому назавтра Саша попробовала опять. И послезавтра. И еще много раз. Часто в эту игру играла, потому что когда ходишь пешком с работы, не от великой любви к одиноким прогулкам, а исключительно ради пользы, надо как-то себя развлекать. Это здесь такие холмы? – спрашивала себя Саша, разглядывая дома. – Или искусственные сооружения? А может они живые? Неподвижные каменные великаны с десятками внимательных светящихся глаз?
Сама не заметила, как втянулась. Неинтересно стало ходить просто так. И вымучивать из себя фантазии приходилось все реже. Стоило выйти на улицу и подумать: «я – шаман и пришла в мир духов», – как знакомый, давным-давно надоевший город начинал казаться диковинным местом, а вместо привычных деревьев, домов, прохожих, троллейбусов ее окружали духи, волшебники, удивительные существа со светящимися глазами, усами, рогами, сотнями тонких рук и распахнутых ртов, издающие непривычные звуки, совершающие загадочные движения, складывающиеся в непонятный, завораживающий узор.
Несколько лет так гуляла, и совершенно не надоело. А потом постепенно – если и был какой-то переломный момент, Саша его не заметила – начались настоящие чудеса.
Однажды встретила человека, у которого вместо лица была тьма, словно бездонную яму вырыли в капюшоне; совершенно спокойно мимо прошла, будто каждый день таких видела, только через несколько минут осознала и внутренне взвыла: мамочки, у него же не было никакого лица! В другой раз увидела респектабельного песьеглавца со светящимися глазами, он неторопливо шел по улице Оланду и держался так невозмутимо, словно быть песьеглавцем – обычное дело; впрочем, на него и правда никто внимания не обращал.
И кого только Саша с тех пор не встречала на вечерних улицах города по дороге домой! Совершенно прозрачную женщину, словно бы сделанную из стекла, лысого грузного старика, выдыхавшего разноцветное пламя, гигантского богомола в розовом пуховике, человека с костром вместо головы, девочку с зубастыми ртами на месте глаз, мерцающее в темноте существо, похожее на одушевленный шкаф с хлопающими дверцами, крылатого мальчишку, который летел метрах в трех над землей и тащил под мышкой здоровенного мужика. Всех не упомнишь, а записей Саша не делала, с самого начала решила, не надо записывать, это не эксперимент, не какое-нибудь исследование, а просто игра.
Иногда Саша замечала на тротуарах и мостовых светящиеся в темноте отпечатки ботинок, а иногда – что-то вроде фосфоресцирующей паутины, оплетающей верхушки деревьев и фонари. Видела, как обычные жилые дома на миг становятся сияющими дворцами, как земля отражается в небе, словно то стало гигантским зеркалом, а однажды бескрайнее, до горизонта изумрудно-зеленое море на месте реки Нерис. Причем даже не особо всему этому удивлялась – радовалась, чуть-чуть пугалась, но, в целом, сохраняла невозмутимость: в мире духов и должно быть как-нибудь так.
И только задним числом, обычно уже добравшись до дома, Саша осознавала, что видела нечто из ряда вон выходящее, такое, чего, по идее, просто не может быть. Думала: у меня что, галлюцинации? Серьезно? Это и есть они? Но почему-то не испытывала тревоги. Была совершенно уверена: я в порядке, ну какой из меня псих? Говорила себе с неизвестно откуда взявшейся спокойной уверенностью: просто я так классно играю в шамана, что мне подыгрывает весь мир.
Не относилась к игре серьезно – в том смысле, что никогда не считала ее какой-нибудь специальной «медитацией», «духовной практикой», или, прости господи, «колдовством». Просто игра, чтобы не было скучно возвращаться с работы, чтобы жизнь заиграла новыми красками, чтобы стало, как в детстве, интересно, весело и легко. И отлично же все получилось, спасибо Лоренце. Если когда-нибудь встретимся, с меня причитается, – думала Саша. – Идея-то про мир духов была ее. И тому фотографу с длинной фамилией тоже спасибо – вот бы он удивился, если бы я написала ему письмо!
Но на самом деле ничего она ему не написала бы, даже если бы фамилию помнила и адрес был. И вообще никому. Да и некому, на самом деле, рассказывать, не было у нее искушений. Ну не маме же с папой – то-то им радость услышать от дочки про песьеглавца, светящиеся следы на асфальте и одушевленный шкаф! И не друзьям, им такое неинтересно, не дослушают, перебьют. И совершенно точно не Марюсу, еще чего.
