Зелимхана доносится удаляющийся топот его коня. Костер
горит, бросая вокруг фантастические пляшущие
отсветы, а абрек думает свою думу:
«Говорят, Бек Сараев распорядился раскопать
могилы захороненных, чтобы проверить: есть ли среди
мертвых Зелимхан. Что же делать? Каким путем
запретить им издеваться над покойниками? Угрозой?., Вряд
ли поможет... Надо дать им знать о себе!..»
Так случилось, что эту ночь Зелимхан провел один
в глухом, безлюдном лесу. Он спал крепким
богатырским оном, не ощущая ни сырости леса, ни отсутствия
удобной постели.
Этот сон в лесу после всех потрясений минувшей
недели вернул ему бодрость и силы.
Утром, проснувшись, абрек отправился в горы,
прокладывая себе путь среди густого леса. Шел он легко,
ступая мягко и неслышно, словно подкрадываясь
к врагу. Молодые деревья покорно уступали ему
дорогу — так ловко орудовал он кинжалом, прорубаясь
сквозь чащу. То тут, то там, шумно хлопая крыльями,
взлетала испуганная его появлением птица; еле
слышный шорох выдавал порой присутствие зверя.
Лес окружал его со всех сторон. Совсем молодые
деревья растут обычно очень часто, постарше —
несколько реже, а старые — и вовсе редко. Здесь
проявляется древний закон: и деревья вынуждены вступать
в жестокую борьбу друг с другом за место под
солнцем — главным источником жизни. Вырастают только
сильнейшие.
В большом лесу очень трудно утвердиться
молодому дереву, так же как юноше — среди взрослых
опытных людей — соперников на земле; место ему уступают
только отжившие свой век или сваленные бурей
великаны. Вот тонкий стройный вяз стоит, будто уже одолев
в борьбе всех своих соседей. На его высоком гладком
стволе — ни единой веточки или листика, одна
макушка зеленая. Все пошло в рост — любой ценой надо
было пробиться к солнцу. И молодой вяз почти достиг
этого. Однако старшие деревья, чьи кроны образуют
свод, не очень-то гостеприимны, они никого не
допускают выше себя. И этот стройный вяз, наверное, тоже
ждет удел сверстников: вряд ли удастся ему пробиться
сквозь могучую кровлю чинар, закрывшую небо.
Но вот лес кончился. Было еще рано, роса не сошла
даже с деревьев, и на мягкой высокой траве оставались
ярко-зеленые полосы от шагов Зелимхана, ведущие к
маленькой речке. Абрек ловко перескочил через нее
и, тревожно оглядевшись по сторонам, убедился, что
вокруг нет ни души. Перед ним вилась одинокая тропа,
ведущая в горы — к приюту пастухов. Зелимхан
почувствовал себя легко и спокойно, словно он попал домой.
По этой тропе абрек стал взбираться на высокую
лысую гору — Чермой-Лам. Слева от вершины под
ногами у горца лежал плотный, точно снежная лавина,
туман, выбиваясь со дна глубокой впадины отдельными
извилистыми струйками. Солнце прижимало туман к
земле, а боковые отроги отрезали путь к отступлению.
Кое-где из пелены тумана торчали поросшие лесом
горные вершины да макушки одиноких гигантских чинар.
А вдали зеленела чеченская . равнина и сумрачный,
дымный город Грозный, где вынашивались злые
умыслы против Зелимхана.
Здесь, на недоступной вершине, природа представала
в самом бедном своем обличий. Даже щедрое лето не
смогло одеть в приличный наряд этот бесплодный
клочок земли — каменную гору. Только кое-где в
трещинах, где снега и ливни оставили тем>ные полосы,
радовали глаз бледные маки да фиалки и карабкались
карликовые дубки. Никакие ветры не могут вырвать корни
этих растений из тесных щелей, и стужа бессильна
умертвить их. Холодные камни и высота поднебесная
стали их родиной. Земля оберегает и обиженных своих
детей. Только нет здесь роскоши, все рождается тут
в муках — уродливым, живет в голоде; крошечные
цветы без запаха, чахлые; даже высокое небо здесь
бесцветно. Но все же в этом убогом уголке природы
есть то, что приводит человека в восторг —
удивительно само упрямство, с которым отвоевывают себе право
на жизнь и дубки, и крошечные маки, и ромашки.
Здесь нет следов человека. Только изредка
попадаются отпечатки копыт диких туров, возможно,
единственных обитателей этих мест.
К востоку за Чермой-Ламом, словно ограда из
кинжалов, выстроились острые вершины Макажоевских
гор, такие же бесплодные и нагие.
Спускаясь вниз по тропинке, Зелимхан снова
вступил в серый непроницаемый сумрак, в сырую тишину
леса, пде трава заглушала его шаги. Путь вниз ему
преградила беснующаяся река Бас. Вырвавшись на
простор из тесных ущелий, она все еще не может
успокоиться от возбуждения борьбы с порогами и скалами,
вставшими на ее пути. И она ревет, бросается из
стороны в сторону, скачет через валуны, живая, трепещущая,
ненасытная. Попробуй войти в ее гневные воды, и она
тотчас захлестнет тебя холодной упругой волной.
На берегу реки Бас Зелимхан совершил омовение,
исполнил обеденную молитву и присел, чтобы
прочитать стихи из Корана. Вдруг на противоположном
берегу сквозь редколесье он увидел, как по откосу
мчалась во всю прыть темно-рыжая молодая косуля; ка-
залось, она спасается от страшного невидимого зверя.
Не различая пути, она гигантским, полным изящества
прыжком бросилась в реку и вздыбила гору пенистых
золн.
Выбравшись на берег, косуля повернула свою
красивую голову в сторону Зелимхана и мгновенно исчезла
