Когда сосед поднялся на ноги, его ладошка была полна ягод земляники. Он выудил одну из них, самую крупную, и поднёс к моему лицу. Я с готовностью, не сдержав улыбки, обхватила её губами, намеренно задев холодные пальцы соседа. Надкусила и облизнулась, что кислый ароматный сок остался на губах.
– Ну вот, теперь я совсем не бледна. Какая я теперь принцесса? Плакала моя аристократическая бледность, эх!
– И что же делать? – улыбнулся сосед.
– Поцелуйте меня, сир рыцарь.
– Но разве может рыцарь посягать на милость принцессы?
– Принцесса приказывает.
Сосед погладил пальцами мою щёку и медленно приблизился. Мне пришлось податься вперёд, чтобы наши губы встретились. Поцелуй был медленный, тягучий, и от него я горела внутри, как маленький уголёк в беспощадном жарком костре. Махаон пыхтел и фырчал, мотал головой, так и норовя уйти щипать траву.
Мы вернулись в город вечером. Сосед, крепко обняв и поцеловав меня на прощание, ушёл выгуливать сидевшего весь день в одиночестве несчастного Честера, чему тот был очень рад. Пёс весело вилял хвостом, носился по газону и несколько раз вырвал поводок из рук хозяина. Я видела это из окна своей спальни.
Сегодня я почувствовала себя самой настоящей принцессой. Милый сердцу рыцарь ухаживал за мной, окружал вниманием и заботой, и я ощущала его любовь каждой искоркой своей души, и как никогда жаждала его прикосновений, и одних только поцелуев казалось так мало! Но даже за это я благодарила вселенную, а улыбка так и рвалась, с трудом сдерживаемая.
Заслужила ли я быть счастливой?
====== Не вода ======
Над нами шелестели волнами небеса. Лёгкая рябь тревожила невесомые облака, и те пенились, гонимые волнами, и устремлялись вдаль, за пределы нашего виденья. А океан в небе был светлый и прозрачный, как море. И если смотреть на него долго, пристально, не закрывая глаз и не моргая, то казалось, что небо становится ближе, что можно дотянуться до него и окунуть ладонь в тёплую небесную воду, разогнать облака или вовсе снять их с водной глади и забрать себе. Вода бурлила, шумела, журчала ручейками, так и грозясь в любой момент пролиться на нас дождём.
Мы лежали на нагретой жгучим солнцем траве и смотрели на небо. Холодные пальцы, скрытые под бинтами, грела горячая ладонь соседа, и было так приятно, тепло и отчего-то привычно, словно так было всегда и иначе быть просто не может. Губы тронула улыбка, и я повернула голову к соседу. Он смотрел на меня и улыбался, как никогда прежде. В его глазах я видела бескрайний космос с миллиардами сияющих звёзд, и этот внеземной взгляд смотрел прямо в душу, касался самых потаённых уголков. Он смотрел в мои глаза, и я чувствовала мягкие, почти невесомые прикосновения к своей обнажённой душе. По коже пробегали мурашки, и душа заходилась волнами, как небо над нами, бушующее и дикое, она будто хотела вырваться наружу, выплеснуться навстречу его манящему космосу и слиться с ним воедино, пропасть среди звёзд.
Сосед отвернулся и закрыл глаза, и только тогда я почувствовала, что тело снова мне принадлежит. Его рука мягко сжимала мою ладонь, и он гладил её большим пальцем, выводя неровные круги. В груди было приятно тепло, даже жарко, я сгорала от нежности и впервые в жизни я ощутила на себе значение выражения «бабочки в животе». Внутри была лёгкость, голова кружилась от одной только мысли, что сосед теперь мой, хотелось смеяться в голос и поделиться со всем миром своим счастьем. Я перевела взгляд в небо и вдохнула сухой летний воздух.
– Наверняка небо голубое потому, что там, сверху, самый настоящий океан, – мечтательно выдохнула я, а сосед фыркнул.
– Небо голубое из-за озонового слоя. Но эти облака действительно похожи на волны, признаю.
– Скорее, на морскую пену. Ты слышишь этот шелест? Нет, это вовсе не ветер и не деревья. Волны наверху шумят и сбиваются в пену, океан бушует и волнуется. Волны ласкают солнце, окутывая его тёплой водой. Оно то погружается в пучину, то выныривает. Их любовь обречена.
– Почему?
– Солнце утонет в океане к ночи, и от горя вода загорится пламенем, оставшимся от солнца, и обратится в звёзды. А утром всё повторится. Солнце пропадёт в объятиях океана без возможности спастись. Пожалуй, это самая трагичная история на этом свете, только никто её не замечает.
– Как у мотылька с огнём? – усмехнулся сосед.
– Ну тебя. Это другое! Что огню до мотылька? У него их сотни, огонь не заметил бы пропажи. А солнце и океан в небе – они одни, и других таких нет.
Вечером, ближе к шести часам, сосед зашёл ко мне сразу после прогулки с Честером. Его волосы были непривычно растрёпаны, сосед часто поправлял очки, что выдавало его волнение и нервозность. Я проводила его на кухню, накормила лазаньей и налила горячего чаю с молоком. Сосед был необычайно угрюм и молчалив.
Покончив с трапезой, мы переместились в гостиную и заняли кресла. Сосед тяжело выдохнул, поправил очки на носу и прикрыл на минуту глаза.
– Что тебя беспокоит?
