Доктор глядел на меня широко раскрытыми глазами, приоткрытые пересохшие губы едва заметно трепетали, а на широком лбу выступила испарина. Находиться рядом было некомфортно, пребывание в больнице становилось невыносимым. Я готова была сказать всё что угодно, лишь бы поскорее уйти, вернуться домой и не выходить, пока не вернётся сосед и успокоит одним лишь своим присутствием, как это всегда случалось.
– Мисс Синнер… Мелани. Вы же осознаёте, что всё это крайне серьёзно. Подобные раны, как у Вас, я видел лишь раз: на обуглившемся мертвеце. И я, признаться, в недоумении. Ваш случай уникален.
– Мне повезло, я не мертвец. Наверное, вселенная была на моей стороне.
Доктор поджал губы и прищурился.
– Мисс Синнер, я должен знать природу Вашего недуга. Это не похоже на обычный ожог, поэтому…
– Если бы это был простой ожог, я бы не стала обращаться к врачу, – перебила я и нахмурилась. – Так понимаю, что Вы не в силах мне помочь. Я пойду?
– Ни в коем случае! Моя дорогая, я просто обязан показать Вас своим коллегам. Ваш случай необычный, мягко говоря… Если мы изучим Ваш недуг…
– Я не зверёк, чтобы меня показывать! Вы поможете мне или нет? Или я уйду. Сейчас же! – Я зажмурилась и помотала головой. Он хочет отвести меня туда, где будет ещё больше незнакомых мне людей. Они все будут смотреть на меня, изучать и обсуждать. Не хочу!
– Но, мисс, если Вы умалчиваете правду, и это вовсе не ожог, если будут ещё случаи у других пациентов, мы сможем своевременно и качественно оказать помощь. Вы станете их спасительницей. Позвольте мне изучить ожог, взять анализ. Вы не почувствуете боли.
– Конечно не почувствую, мои руки не чувствуют вообще ничего! – Я поняла, что начала кричать, и взяла эмоции под контроль. Всё в этом негостеприимном месте выбивало из равновесия. Я тихо извинилась и положила руки обратно на стол. – Слушайте, мистер Бёрнс, я просто обожглась, когда готовила на кухне. Это случайность, ничего более, и в этом нет ничего необычного. Мне просто нужна помощь, и всё. Не надо никаких консилиумов и собраний, ничего не нужно. Хорошо?
Упоминать о том, что по собственной воле, без настояний соседа, я бы никогда сюда не пришла, я не стала. Лишь бы отделаться от доктора поскорее, лишь бы он забыл про меня и никогда не вспоминал. Не хочу проблем и настойчивых звонков докторов на мой телефон. Не хочу рушить атмосферу спокойствия и уюта в своём доме.
– Хорошо, – с тяжёлым вздохом согласился доктор, и настроение мгновенно взлетело на несколько пунктов. – Я промочу горло, разрешите?
Доктор указал мне на бутылку минералки, и я махнула рукой. Он отвинтил пробку, налил воды в пластиковый стакан и сильнее ослабил галстук. Поднёс стаканчик ко рту и принялся жадно пить. Его кадык быстро поднимался и опускался, отсчитывая количество глотков. Я опустила голову и шмыгнула носом. Насморк не желал проходить так скоро.
Хочу, чтобы он поскорее закончил и отпустил меня, исчез навсегда из моей жизни.
Пустой стаканчик с тихим стуком упал на стол, и я подняла взгляд со своих ладоней на мистера Бёрнса. Врач, распахнув глаза так широко, что они стали напоминать два огромных теннисных мячика, схватился за горло и захрипел. Он вскочил на ноги и открыл рот, и я с замершим сердцем наблюдала, как его губы окрашиваются алым, как кровь вырывается толчками из его тела. Слишком быстро, слишком сильно.
Всё случилось за какие-то жалкие несколько секунд, я ничего не успела понять и предпринять, ничего.
Серые глаза подёрнулись кровавой дымкой, на белоснежный халат капала алая, как гроздья спелой рябины, пена.
– П…по…помо…гите… – зашептала я, закрыв рот ладошками. Прямо на моих глазах доктор рухнул обратно в кресло. Кровавая пена из его рта забрызгала стол. Кровь потекла из носа, обагрила халат, галстук и светло-голубую рубашку. – Помогите! На помощь! Доктору плохо!
Закатив глаза и страшно захрипев, мистер Бёрнс упал на стол и замер. Я тут же отскочила прочь и попятилась к двери, не прекращая шёпотом звать на помощь. Доктор не шевелился.
– Помогите! Кто-нибудь! – всё громче повторяла я, а в груди начинало пульсировать уже давно позабытое чувство страха и отчаяния. – Помогите! Ну же! Пожалуйста! – я всхлипнула и осторожными шажками приблизилась обратно к столу. Доктор Бёрнс не шевелился, и со стола на пол капала бордовая густая кровь.
Сердце неистово колотилось в грудной клетке, но я заставила себя склониться над недвижным телом и потянуться дрожащей рукой к его шее. Что я могла сделать? Почувствовать пульс обожжёнными руками? Но совесть моя требовала предпринять хоть что-то, чтобы удостовериться, что доктор жив и нуждается в помощи.
На чёрных от ожога пальцах осталась вязкая кровь. Я отошла на несколько шагов, немигающим взглядом уставившись на тело, и вылетела за дверь.
– Помогите! Помогите! Помогите! – кричала я без остановки, бегая по коридору. Санитары трясли меня за плечи, один раз даже ударили по щеке, но в чувство я пришла лишь тогда, когда из кабинета мистера Бёрнса вышла медицинская сестра и сообщила, резко побледнев, что доктор мёртв.
Я сползла по стене и спрятала лицо в ладонях.
