– Я понимаю, что людям нелегко. – Алексей потянулся к чайнику, плеснул кипятка поверх загодя подготовленной товарищем щепотки сушеных трав. В комнате тут же остро запахло местным лесом, влагой и совсем немного – землей. – После катастрофы на первой базе все мы, выжившие, имеем полное право на целый букет неврозов. Плюс изоляция, о ней и без меня немало трактатов написано… Слушай, ты что, правда мешаешь земной чай с сизым папоротником?
– Один к трем, земное с местным. А ты попробуй. – Брагин выставил на стол пару жестяных кружек. – Сначала мешал один к одному, но чаю, как ты понимаешь, все меньше, а за его выращивание агрономы пока не берутся. Вот потихоньку увеличиваю пропорцию.
– Доведешь до один к десяти – станешь моллюском, – пригрозил Алексей, но все же, принюхавшись, налил себе буроватой жидкости.
– Ты посмотри на это философски, Леш. С точки зрения нашей любимой проблемы адаптации, – произнес комендант. Ветров поморщился.
– К слову о ней, Георгадзе вчера выпала честь первооткрывателя очередного аллергена. Будем обновлять адаптационный коктейль… Ну и при чем здесь это?
– А при том, что происходит этакая… трансплантация земного иррационального на новую почву. Ты подумай, откуда здесь взяться земным лешим? Даже у мифологии есть своя внутренняя логика. Для наших далеких предков хозяином леса был медведь, а здесь?
– А здесь, за неимением по-настоящему крупных хищников, предлагаю объявить таковым литофага, – хмыкнул Алексей, вспомнив неповоротливую тушу гигантского червя, скрывавшегося под этим экзотическим названием. Название вполне отражало его особенность – червь, будучи крайне мирным созданием, питался неорганикой, растворяя даже камни адской смесью кислот в собственном желудке. – Поставим в центре базы тотем в полный рост и будем приносить жертвы геологическими образцами. Знаешь, какая у меня рабочая версия по поводу суеверий? Возможно, на нас на всех действует какой-то психоактивный агент.
– И его пропустили все исследования на токсины? – Брагин нахмурился.
– Влад, очнись! Перед нами целая планета. Как бы мы с ребятами ни старались, мы не можем разобрать на молекулы всю среду, в которой приходится жить. Неучтенный фактор может быть где угодно – в почве, в воде, в воздухе, в еде, как бы ни старались мы ограждать поля и теплицы… – Ветров подозрительно глянул на кружку с чаем и отставил ее. – Но всего вероятней, что это что-то в лесу. Сам посуди – что биологи, что строители вынуждены работать вдали от базы. Может, какое-то растение распыляет в воздух фитонциды или что-то подобное…
– Так проверь. Хочешь, завтра же прикреплю тебя к любой экспедиционной группе? Возьми приборы, какие надо, проверь все на месте. Биологи пусть ходят своими обычными путями, а ты ищи свой психоактивный фактор.
– Это ты так изящно решил показать, что не веришь в мою гипотезу? – Алексей скрестил руки на груди.
– Нет, я хочу сказать, что ты засиделся в своей лаборатории. Пациентов много?
– Не больше обычного. Можно подумать, тебе отчет не приходит, – вздохнул Ветров. – Леонора справится на подмене, если ты об этом.
– Вот и славно, значит, решено? Прогуляешься с Вано и ребятами, посмотришь, что за леший им там мерещится. А то сам засел в медблоке на отшибе, точно ведун лесной…
– Ты это специально, да? – простонал Алексей, роняя голову на руки под негромкий смех коменданта.