— Хорошо, Эгон, — напряжённо отозвалась Ноэми.
Она по-прежнему не испытывала симпатии к церковникам. Вот только сейчас всё равно почувствовала — присутствие одного из них её скорее радовало, чем нет. Как и то, что арбалет, который держал Эгон, явно был оружием посерьезнее, чем нож в руках у самой Ноэми. Впрочем, очень скоро из её головы исчезли все мысли, кроме одной: «Надеюсь, эти монстры нас не заметят!.. Трое милосердные, защищающие, ради всего святого, сделайте так, чтобы они нас не заметили!»
Между Гончими и ташайцами уже успел завязаться ближний бой. Ноэми ужасно боялась смотреть на происходящее поблизости, но, вместе с тем, закрыть глаза ей было бы ещё страшнее. И она следила за не слишком понятным ей смертельным танцем, в котором пятнистые фигуры оборотней мешались с облачёнными в чёрные мундиры. Слышала — почему-то приглушённо — будто сквозь водную толщу крики, звон металла и то мерзкое шипение, с которым сталь церковничьих мечей касалась плоти тварей. Ощущала тяжёлый запах крови и палёной шерсти, от которого начинало мутить. И, отчаянно, как веревку над пропастью, сжимала в ладони рукоять ножа.
Ноэми не смогла бы объяснить, как скоро ей показалось, что бой подходит к концу, а ташайские твари — те, что ещё не лежали мёртвыми на земле — уже не наседают на Гончих с прежней яростью. Время словно бы застыло. Ноэми не удивилась, если бы ей сказали, что прошёл час или, напротив, всего пара минут.
Но стоило Ноэми подумать о том, что беда миновала, как, словно прямо из-под земли, перед ней вырос куда более жуткий кошмар. Проклятый предводитель дикарей, Ансу. Ноэми не успела даже пискнуть, как его левая рука крепко ухватила её за плечо, а наконечник короткого копья в правой оказался приставлен к горлу.
— Только зря бегала от меня, беленькая сучка! — хохотнул Ансу, чуть сдвигая лезвие, и Ноэми коротко всхлипнула, когда её кожу обожгло болью. — А твой папаша ценой своей головы купил не слишком-то много свободы для тебя!
— Своей головы?!
— Можешь не сомневаться, я отрезал её лично. А всё из-за твоей дурости, девчонка!
Ноэми подумала, что, наверное, услышав эту новость, должна была бы ощутить скорбь и отчаянье. Но вместо этого чувствовала только злость на Ансу, на ташайцев, на Гончих… На всех тех, кто сломал её спокойную мирную жизнь и отнял то немногое, что было дорого.
Так что, когда арбалетный болт, пролетевший совсем рядом, вонзился её мучителю в живот, Ноэми не ощутила сожаления или ужаса, лишь злорадное удовлетворение. На какой-то миг ей даже захотелось широко улыбнуться пристрелившему Ансу Эгону — как бы безумно это ни прозвучало. Но миг спустя Ноэми поняла, что всё-таки ещё способна испытывать страх. Он ледяной волной окутал её, когда Эгона, не успевшего даже вытащить меч из ножен, опрокинул на землю ташайский оборотень. Тварь, кажется, не была вооружёна ничем, кроме собственных когтей, ненормально длинных даже для хищника. Однако их, вкупе с чудовищной силой, оборотню вполне хватило, чтобы за минуту превратить взрослого крепкого парня в распотрошённую тушу.
Умом Ноэми понимала, что стоило бы бежать со всех ног, воспользовавшись теми мгновениями, что подарило ей увлеченность твари убийством Эгона. Но почему-то продолжала стоять, вжимаясь спиной в ствол дерева. И не могла отвести взгляда от того, как оборотень терзал измочаленный труп, гадая, станет ли сама следующей жертвой. «Не надо, пожалуйста! — мысленно взвыла Ноэми, чувствуя, что ещё миг — и она заорёт в голос, наплевав на то, что подобным, несомненно, привлечет внимание твари. — Не хочу тут валяться, не хочу умирать, нет-нет!.. Смерть, больно… Не хочу!»
Тем не менее, даже эти отчаянные мысли не придали Ноэми сил достаточно, чтобы броситься прочь. Ноги словно завязли в застывшем на воздухе белёсом соке каучукового дерева. Было кошмарно жарко и тошнило от ощущения горячих капель, подсыхавших на лбу и щеках. Умирать по-прежнему очень не хотелось, но вот упасть в обморок начинало казаться просто прекрасной идеей. Сдавшись, Ноэми почти потеряла сознание, когда негромкое щёлканье, прозвучавшее очень знакомо, словно бы встряхнуло её и вернуло миру вокруг пропавшие было чёткость и яркость.
Жажда крови в итоге дорогого стоила оборотню. Гончие явно не собирались проявлять благородство в схватке с дикарями, и в спину убийцы Эгона один за другим вошли два болта. Правда, живучесть ташайских тварей и тут осталась неизменной. Развернувшись, оборотень с рёвом бросился на противников. Но его движения были уже куда более медленными, и, мгновением позже клинок в руке Агилара с мерзким шипением вошёл в грудь его врага. И, вздрогнув всем телом, оборотень наконец-то рухнул замертво.
То, что она сделала после этого, позже Ноэми точно не смогла бы объяснить. Не раздумывая, она с криком бросилась к Агилару. И лишь пару минут спустя, уткнувшись в пропахшую кровью и еще какой-то вонючей дрянью куртку, поняла, что привела церковника своим порывом в изрядное недоумение.
