А демоница всё ворковала на ухо: «Оно случится, непременно случится! И никто этого не остановит, потому что никто не знает, к чему он идёт… К чему они все идут. Разве что, — голос твари из Бездны стал особенно сладок, — это сделаешь ты. Ведь ты-то теперь всё знаешь, сын древней крови!.. Но прежде чем вмешаться, ты должен заключить сделку. Или твоя душа тебе дороже всех этих жизней? Что ж, тогда ты скоро станешь праведником, а они — просто мертвецами!»
И Габриэль согласился на сделку. Не сразу, мучительно ища иной выход, но согласился. В конце концов, какой из него праведник?.. Он всегда оставался таким же, как отец и как длинная вереница предков. Беспринципным выродком, готовым пользоваться самыми грязными методами, если знал, что они вернее приведут к достижению цели.
Разве что присутствие Рихо заставляло Габриэля сохранять остатки порядочности. Рихо за годы их службы не только стал отличным офицером, но и — что случалось с Гончими куда реже — так и не сделался конченой сволочью. Про себя бы Габриэль не рискнул сказать последнего. Однако же и увидеть разочарование в глазах Рихо ему никогда не хотелось. Вот и приходилось руководствоваться чем-то иным помимо выгоды семьи и Церкви.
Но вот теперь он поступит как истинный Фиенн!.. Предаст всё, во что верил столько лет, чтобы защитить нечто куда более ценное, чем его собственная ничтожная душонка. И если б только Габриэль имел ещё право молиться, то просил бы у Троих именно выигрыша в последней в его жизни игре.
Он столько лет дурил головы колдунам, еретикам и даже церковным иерархам, но всё же перехитрить тех, для кого люди — лишь прах под ногами, нечто совсем иное. Вот только он всё равно попытается. «Не отступая» — дурацкий девиз на гербе их рода, который в незапамятные времена придумал один из предков Габриэля, какой-то высокомерный упрямый ублюдок, слишком похожий на него самого. Зато сейчас эти слова были как никогда кстати.
Отступить Габриэль просто не сможет, как, впрочем, и уцелеть. А вот выиграть он постарается. Ведь дьявольский знак на коже отнял у него надежду на спасение, но пока ещё — не свободу воли.
***
Зал выглядел немыслимо огромным. Светлые своды уходили далеко ввысь, теряясь в клубах желтовато-бежевого тумана. Хотя, подобное место скорее можно было назвать пещерой, чем залом. Песочного цвета стены не выглядели высеченными в камни руками разумного существа, а мерцающие в мягком свете золотистые и оранжевые узоры на камне больше напоминали естественные вкрапления породы.
Хозяину этой части Бездны нравилось украшать свои покои именно таким образом. И ему никогда не надоедало любоваться ими. Даже теперь, когда воздух вокруг гудел от чужой силы, пронизывавшей воздух… Вернее — столкновения двух сил.
Гудящее багряно-красное марево ритмично вздрагивало, подобно не то бьющемуся сердцу, не то телу какой-нибудь порывисто удовлетворяющей жажду похоти смертной твари. А тёмно-зелёное, полное серебристых искр, то и дело начинало идти волнами, будто внутри него извивалось множество змей.
Источники могущества Доанги Сжигающей Сердца и Тшиена Владыки Змей были различны. Но когда оба не пытались скрывать окружавшие их ореолы, выглядели со стороны очень схоже. Сами же демоны выбрали для нынешней встречи вполне привычные обличья: Доанга — женщины с тёмно-красной кожей и оленьими рогами, меж отростков которых плясали чёрные огоньки, Тшиен — очень худого мужчины, чьё тело поблёскивало серебром. И сейчас их фигуры застыли в окружении клубов магической энергии, точно зажжённые лучины посреди пламени.
Танцующий-С-Нитями, в чьи владения прибыли для переговоров эти двое, вновь изумился их могуществу, подумав, что не рискнул бы сойтись в бою ни с одним из них… Впрочем, открытые столкновения никогда и не были его любимой стихией.
А страсти между Доангой и Тшиеном продолжали накаляться. Оба, не сдерживая свою магию, заставляли её растекаться в пространстве, которое уже ощутимо потрескивало от напряжения в такт с дрожью разукрашенных стен.
— Мы так не договаривались, красная сучка! — Тшиен сделал шаг вперёд, и его серебристое облако на мгновение столкнулось с алым, зашипев, будто вода на горячей сковородке. — Ты обещала мне смертного, а сама отметила его!
— Я обещала тебе его кровь, — Доанга упрямо наклонила голову и пламя на её рогах угрожающей взвилось. — И она прольётся в нужный час. Договор не нарушен.
— Даже если и так!.. Не думай, что ещё когда-то удостоишься моего доверия, дрянь! — Тшиен явно не собирался скрывать свою злость.
— Доверие?! — Доанга гулко расхохоталась, уперев руки в бока, и Танцующий с опаской покосился на содрогнувшиеся стены. Будет не слишком приятно, если проклятая парочка обратит один из его любимых уголков в руины. — Вот уж не знала, что это слово ещё в ходу в Бездне.
— Жалкая тварь, госпожа шлюх!
— Гнилой червяк, повелитель дикарей!
