Между тем пение становилось всё громче и громче, а одна из девушек в бассейне — очень смуглая и более худая, в отличие от своей пышногрудой и крутобёдрой партнерши — повалила другую прямо в гущу змеиных тел. Сама пристроилась сверху, губами прильнув к крупному тёмному соску любовницы. И запустила правую ладонь меж широко разведённых ног той, по которой скользили покорные магии и не причинявшие обеим жрицам никакого вреда гадюки.
По жесту Тамисы, легко угадавшей нужный момент, каждый из четырёх застывших у бассейна прислужников быстро полоснул ножом по горлу стоявшего перед ним пленника.
В жертву почти всегда приносили молодых крепких мужчин — в них было больше необходимой Тшиену жизненной силы. Поэтому во избежание неприятностей пленников заранее опаивали дурманными зельями, а руки крепко связывали за спиной.
Сейчас всё, как обычно, прошло гладко. Кровь хлынула, окропив и змей, и двух девиц, успевших переплестись телами не хуже своих ползучих соседей. Воздух потеплел, завибрировал, наполнился тяжёлыми запахами мускуса и крови, болотной гнили и разогретого розового масла.
Тамиса почувствовала почти нестерпимое желание опрокинуться прямо на ступени у алтаря, задрать подол длинного платья, покрытого многоцветной жёсткой вышивкой, и начать ласкать себя, как поступили некоторые из смолкшего хора жриц.
Но ей ритуал предписывал оставаться на месте, подле статуи бога, серебристый металл которой, казалось, засиял теперь ещё ярче. Приходилось довольствоваться мыслью о том, что каждое жертвоприношение, подобное сегодняшнему, укрепляет путь, который будет проложен из Бездны для их великого господина и истинного повелителя мира.
Правда, когда церемония была окончательно закончена и Тамиса последней из жриц покинула зал, её уже успела охватить смертельная усталость. Так что, придя в свои покои, она надеялась поскорее лечь в постель и забыться сном. И была очень недовольна, когда в комнату вбежала храмовая прислужница, с низким поклоном объявившая: к госпоже жрице пришла посетительница, которая настаивает, чтобы её приняли прямо сейчас.
— Приведи, — усевшись в резное кресло, коротко бросила Тамиса. Она смутно догадывалась, кем могла оказаться незваная гостья, и потянулась к заботливо приготовленному кубку вина со специями, чтобы хоть как-то скрасить ожидание неприятного визита.
Через несколько минут тяжёлая дверь отворилась, и в комнату вошла гостья. Её с головой укрывала пёстрая полосатая накидка, но не узнать знакомую высокую фигуру и исхудавшее лицо под краем обтрёпанной ткани Тамиса не могла.
— Матушка, — сказала она, скривившись, будто к вкусу выпитого вина примешалась нестерпимая горечь. — Я удивлена, что вы вновь решились явиться сюда, но… Садитесь, садитесь, — она махнула в сторону соседнего кресла.
— Благодарю, — сухо ответила та и, усевшись, спустила накидку на плечи, обнажив обильно тронутые сединой распущенные волосы. — Дочь моя, я знаю, как много у тебя обязанностей в святилище, и не стану попусту отнимать время… Я пришла к тебе с просьбой.
— Нисколько не сомневаюсь, — фыркнула Тамиса, отпив ещё вина и не собираясь предлагать матери угоститься. — Разве ты появляешься здесь зачем-то ещё?
— Тебе не стоит быть такой дерзкой, дочь моя.
— Неужели?.. Но меня не волнует твоё мнение… матушка. Я больше не в твоей власти. Надо мной нет господина, кроме Тшиена… Ну, говори, говори, что там у тебя?
— Меня прислал твой отец, Тамиса. Ты знаешь, что люди в городе голодают?.. И у нашей семьи тоже почти не осталось запасов! Мы ведь так спешили присоединиться к верным господину мира!.. И мало что успели взять с собой.
— Пусть братья отправляются на охоту, — пожала плечами Тамиса. — Ты правда думаешь, что я распоряжаюсь всеми храмовыми кладовыми?
— Охотой многого не добудешь, — нахмурилась её мать. — Особенно сейчас, когда жрецы запрещают уходить далеко от города, чтобы не привлечь внимания чужеземцев. Тамиса, ты ведь занимаешь не последнее место в святилище. И ты наша родная кровь!.. Отец просил меня тебе об этом напомнить!
— А что он думал про родную кровь, когда отдавал своего сына на смерть?.. Ты не спрашивала его об этом, а, матушка?! — прошипела Тамиса в ответ.
Она хотела бы вести себя более сдержанно и достойно. Но сейчас у неё, взбудораженной и утомлённой обрядом жертвоприношения, это никак не получалось.
Перед глазами одна за другой вспыхивали, как наяву, радостные картины детства, когда Тамиса была не служительницей змеиного бога, а всего лишь счастливой дочерью пользовавшегося огромным уважением в своём поселении сильного и мудрого вождя. И сестрой самого лучшего, понимающего и любящего брата.
— Ты так и не простила ему Кеару, — покачала головой мать. — Хотя он был таким же мерзким гордецом, как и родившая его паршивка Макои! И не вина твоего отца, что тот поход окончился неудачей!..
