Сторонники «зеленых» похорон предпочитают не использовать облицовок, а гробы делать из быстро разлагающихся под действием бактерий материалов, таких как картон или лоза, – или вообще без гроба: небальзамированные, завернутые в саван тела должны помещаться непосредственно в землю, чтобы начать возвращать в нее остатки питательных веществ. И хотя большинство людей за всю историю были скорее всего погребены именно так, в западном мире лишь очень немногие кладбища позволяют поступать подобным образом – а еще меньше их согласны на экологическую замену надгробному камню: сажать дерево, которое немедленно собрало бы урожай питательных веществ из человеческих останков.
Погребальная индустрия, делая акцент на ценности сохранности, советует нечто куда более солидное. Даже бетонные оболочки считаются грубыми в сравнении с бронзовыми склепами, так прочно запечатанными, что при наводнении они всплывают на поверхность, несмотря на то что по весу сравнимы с автомобилем.
По словам Майкла Пазара, вице-президента Wilbert Funeral Services из Чикаго, крупнейшего производителя таких погребальных бункеров, проблема в том, что «могилы, в отличие от подвалов, не имеют дренажных насосов». Предлагаемое его компанией трехслойное решение способно выдерживать давление двух метров воды над поверхностью – а это означает, что поднявшиеся грунтовые воды преобразовали кладбище в пруд. Оно состоит из бетонного ядра, обшитого не поддающейся коррозии бронзой, внутри и снаружи покрытой защитными АБС-смолами: сплавом резины из акрилонитрила, стирола и бутадиена – самой долговечной, жаро– и ударопрочной пластмассой из существующих.
Крышка крепится герметиком собственного изобретения компании на основе бутила, припаивающим ее к бесшовной пластмассовой оболочке. Герметик, по словам Пазара, должен быть самым прочным. Он упоминает крупную частную лабораторию в Огайо, отчеты которой о тестировании также не разглашаются. «Они нагревали его, облучали ультрафиолетом, замачивали в кислоте. В отчете о тестировании говорится, что он протянет миллионы лет. Может, я бы и не поверил, но там работают доктора наук. Представьте, что в будущем археологи будут находить только эти прямоугольники из бутила».
Чего они точно не найдут, так это признаков бывшего человека, на которого были потрачены все эти деньги, химия, устойчивые к радиации полимеры, находящиеся под угрозой исчезновения лиственные породы деревьев и тяжелые металлы – как и красное дерево и орешник, вырванные из Земли только для того, чтобы закопать обратно. Без поступления еды для обработки энзимы тела превратят в жидкость ткани, не съеденные другими бактериями, смешивая результаты в течение нескольких десятилетий с кислотной похлебкой из бальзамических соков. Это будет еще одним тестом для герметика, защитной оболочки и АБС-смол, но они легко его пройдут, пережив даже наши кости. Если те самые археологи появятся прежде, чем бронза, бетон и все остальное, за исключением бутилового герметика, растворится, все, что останется от нас, – это несколько сантиметров человеческого супа.
В таких пустынях, как Сахара, Гоби и чилийская Атаками, в которых происходит практически полное иссушение, периодически находят мумифицированные природой человеческие останки с нетронутыми волосами и одеждой. Тающие ледники и вечная мерзлота также иногда отдают давно умерших, удивительно сохранившихся предков нас, живущих, вроде того одетого в кожу охотника бронзового века, найденного в 1991-м в итальянских Альпах.
Однако для тех, кто сейчас жив, мало шансов оставить долгий след. Редко когда в наши дни кто-то оказывается покрытым богатым минералами илом, которые со временем заменяют костную ткань, пока мы не превращаемся в камни в форме скелета. По одной из самых странных прихотей мы лишаем себя и своих близких возможности получить по-настоящему долговечный памятник – окаменение – экстравагантными методами защиты, которые, в конце концов, всего лишь не дают нам испачкать Землю.
Шансы уйти всем вместе, не говоря уже о том, что это произойдет скоро, малы, но в рамках возможного. Вероятность того, что умрут только люди, оставив все остальное как есть, еще меньше, но все же отлична от нуля. Доктору Томасу Ксиазеку, начальнику Подразделения по отдельным возбудителям заболеваний Центра по контролю и профилактике заболеваний США, платят за беспокойство о том, что может унести миллионы наших жизней. Ксиазек – бывший военный ветеринар-микробиолог и вирусолог, он дает консультации по вопросам начиная от угрозы биологических атак и заканчивая опасностью, связанной с неожиданным переключением вируса с других видов, вроде вызывающего атипичную пневмонию, который он помог описать.
Какими бы ни были мрачными сценарии, особенно в эпоху, когда многие из нас живут в колоссальных банках Петри, именуемых городами, где скапливаются и процветают микробы, Ксиазек считает, что не может появиться возбудитель инфекции, способный уничтожить весь вид. «Такому нет прецедентов. Мы работаем с самыми опасными, но даже они оставляют выживших».
