Позади тусонского склада, преобразованного в Мастерскую металфизической скульптуры, два литейщика надевают куртки и гамаши из толстой кожи, перчатки из асбеста и сетки из нержавеющей стали и каски с защитными козырьками для глаз. Из печи для обжига кирпича они достают предварительно разогретые керамические формы скульптурных крыльев и туловища африканского грифа, которые, будучи отлиты и сварены вместе, станут статуей в натуральную величину для Филадельфийского зоопарка, выполненной скульптором Марком Росси. Рабочие располагают формы заливочным каналом вверх на заполненной песком поворотной платформе, скользящей по конвейеру к облицованной сталью печи в форме барабана, работающей на жидком пропане. Загруженные в нее ранее 9-килограммовые чушки превратились в бронзовый суп температурой 1000 °C, плещущийся о ту же жаропрочную керамику, из которой делают обшивку космических челноков.
Печь закреплена на горизонтальной оси, так что для заливки расплавленного металла в ожидающие формы требуется совсем немного усилий. Шесть тысяч лет назад в Персии в качестве топлива использовались дрова, а формами служили углубления в глиняных холмах, а не керамические оболочки. Но за исключением медно-кремниевого сплава, предпочитаемого в наши дни смесям меди с мышьяком или меди с оловом, использовавшимися древними, процесс обессмерчивания искусства в бронзе ничем не изменился.
И по той же самой причине: медь, как серебро и золото, один из благородных металлов, устойчивых к коррозии. Кто-то из наших предков впервые обратил на него внимание, когда он сочился, подобно меду, из куска малахита у походного костра. Остыв, он стал ковким, прочным и достаточно красивым. Они попытались плавить и другие камни, смешали результаты, и так появились рукотворные металлические сплавы небывалой прочности.
Некоторые из проверенных камней содержали железо, плотный основной металл, но быстро окисляемый. Он повысил сопротивление, будучи смешан с угольной пылью; стал еще более прочным после усердного качания мехов для выдувания излишков угля. В результате получившейся стали хватало на небольшое количество ценнейших дамасских мечей, но ни на что больше, пока в 1855 году Генри Бессемер не изобрел высокомощные установки по нагнетанию воздуха, превратившие наконец сталь из роскоши в предмет широкого потребления.
Но не обманывайте себя, говорит Дэвид Олсон, главный научный сотрудник материаловедения Колорадской горной школы, массивными стальными зданиями, паровыми катками, танками, железнодорожными путями или блеском столовых приборов из нержавеющей стали. Бронзовая скульптура переживет любые из них.
«Все, что изготовлено из благородных металлов, имеет шанс жить вечно. Любой металл, созданный из рудного соединения, вроде оксида железа, вернется обратно в руду. Он существовал в исходном виде миллионы лет. Мы просто позаимствовали его у кислорода и накачали до высокоэнергетического состояния. Но он вернется на свое место».
Даже нержавеющая сталь: «это всего лишь один из фантастических сплавов, созданных для выполнения определенных целей. В кухонном ящике она останется прекрасной навсегда. Предоставьте ее кислороду и соленой воде, и она начнет распадаться».
Бронзовые предметы искусства вдвойне благословенны. Редкие, дорогие благородные металлы, такие как золото, платина и палладий, не соединяются в природе практически ни с чем. Медь, более распространенная и несколько менее королевская, образует связи при контакте с кислородом и серой, но – в отличие от железа, которое рассыпается по мере ржавления, – на ее поверхности всего лишь образуется пленка около о, об миллиметра толщиной, защищающая от дальнейших повреждений. Эта патина, сама по себе красивая, создает часть очарования бронзовых скульптур, состоящих по меньшей мере на 90 % из меди. Помимо придания меди дополнительной прочности и простоты сваривания, сплавы могут сделать ее тверже. Одна из икон западной культуры, которой Олсон пророчит долгую жизнь, представляет собой выпускавшиеся до 1982 года медные пенсы (вообще-то они изготавливались из бронзы и содержали 5 % цинка). Правда, нынешние центы США практически целиком состоят из цинка и содержат медь лишь в количестве, необходимом для сохранения цвета монет, соответствовавших когда-то своей номинальной стоимости.
Этот новый, на 97,6 % цинковый пенс растворится, если его бросить в океан, обрекая изображение Эйба Линкольна на прохождение через желудок моллюска примерно через 100 лет. Однако Статуя Свободы, которую скульптор Фредерик Огюст Бартольди выковал из медных листов, не особенно более толстых, будет с достоинством окисляться на дне Нью-Йоркской бухты, если когда-нибудь в наш потеплевший мир вернутся ледники и сбросят ее с пьедестала. В конце концов патина цвета морской волны на Свободе утолщится и превратится в камень, но художественный замысел скульптора останется неизменным в качестве пищи для размышления для рыб. К тому времени африканские грифы могут уже исчезнуть, за исключением бронзового памятника им Марка Росси в том, что останется от Филадельфии.
