Ольга выросла в семье потомственных интеллигентов, где, несмотря на трудности послевоенного времени, родители позаботились о том, чтобы их дочь окончила десятилетку, получила высшее образование, а заодно выучили ее языкам, музыке, танцам, пению и еще Бог знает чему.
Виктор же вырос в бараке, на городской окраине, в его образовании главную роль сыграла среда обитания. По воле обстоятельств его собственная мать, имевшая высшее образование, не смогла в полной мере привить сыну культуру и навыки общения, свойственные интеллигентным людям. Вместе с тем, Виктор, в глазах Ольги, в вопросах культуры не был безнадежен. Он не бравировал своим уж слишком пролетарским происхождением, не требовал, чтобы его воспринимали таким, какой он есть. Наоборот, он готов был развиваться в культурном плане, для чего у него была определенная база.
Обладая прекрасной памятью, Виктор знал наизусть множество стихов и поэм разных авторов, главным образом Пушкина и Лермонтова. Знал, в основном, слушая свою мать, которая читала их ему как дома, так и во время школьных занятий. Повзрослев, Виктор много читал, обдумывал и хорошо помнил прочитанное, что, несомненно, создало в нем определенный базис для культурного развития.
Глядя со стороны, легко рассуждать на темы различий в культуре и воспитании молодежи и демонстрировать свою эрудицию, приводя примеры благополучного выхода из подобных ситуаций в мировой литературе. Но в жизни главные герои событий анализом литературы не занимаются, а решают свою судьбу так, как это у них получается.
Виктор и Ольга сумели перебороть ситуацию. Каждый из них пошел на определенные уступки и жертвы, которые позволили им построить совместное будущее, о чем им в дальнейшем жалеть не пришлось.
В общем, в начале семидесятых годов жизненный путь Виктора определился с точностью до каких-то деталей. Потом, уже в конце восьмидесятых, этот почти тридцатилетний период, начиная с шестидесятого года, стали называть временем застоя. Возможно, в какой-то степени это и верно. Но не стоит забывать, что это был единственный в двадцатом веке в России стабильный период, когда ее население могло планировать жизнь. Свою и своих детей.
Да, конечно, все мы под Богом ходим и точно знаем, что от судьбы не уйдешь, но люди в городах все же планировали свою жизнь. Уже к концу 50-х годов общее настроение городского населения было основано на позитивных ожиданиях. Никто не ждал золотых гор, но надеялся на пусть медленный, но, все же, рост заработной платы и пенсий. Никто не сомневался в том, что медицина и образование будут бесплатными, что число мест в детских садах будет расти, а пионерские лагеря будут все лучше и лучше.
Все надежды советских людей здесь не перечислишь, но жизнь объективно, в цифрах и фактах, становилась лучше. Очень значительные изменения в условиях жизни Виктор почувствовал, вернувшись из армии в отдельную двухкомнатную квартиру. После двух десятилетий жизни в бараке в комнатушке площадью в девять квадратных метров с вонючей и грязной общей кухней, одним умывальником на двадцать человек и туалетом во дворе, чистенькая двухкомнатная квартира с собственной, пусть крохотной кухней и совмещенным санузлом казалась невообразимой роскошью. Квартира эта воспринималась как награда за немыслимые тяготы войны, как залог светлого будущего, как высшее достижение страны, преодолевшей разруху и сумевшей наладить мирную жизнь.
Так относилась семья Виктора Бранникова к своей квартире, к своей жизни, к своей стране. У всех у них была интересная работа и достаточно широкий круг общения, была уверенность в дне сегодняшнем, да и в завтрашнем тоже.
Спокойная мирная жизнь, можно добавить еще и созидательная, предел мечтаний многих поколений людей чуть ли ни во всех странах мира. Мало кому выпадает удача хоть недолго пожить такой жизнью. Но если уж случается такое везение, то, как ни странно, люди очень быстро перестают ценить свое положение. Откуда-то среди них появляются персонажи, взятые уже не из жизни, а из сказок. Может быть, и не из самых страшных, таких, например, как сказка о рыбаке и рыбке.
Себя Виктор в свои тридцать лет искренне считал убежденным коммунистом и настоящим советским человеком, без всяких там исключений. Убежденность эта зиждилась не на теоретическом багаже. Классиков марксизма он не читал. Краткий курс ВКПб в руках держал, пробовал читать. Но разбираться во всех этих левых и правых уклонах даже и не пытался. Что было, то прошло, считал он. Генеральная линия партии вышла в победители, и это главное.
