Чтобы обиходить страну такой площади, как Россия, на европейский манер, хочешь не хочешь, надо, чтобы народу хватало. Тогда и армия в России будет такая, что никто сюда и сунуться не посмеет. И товаров всяких производиться будет много. Торговля разовьется.
Но темен народ. Землю обработать как следует не умеет. Собирает зерна чуть больше, чем в землю семян бросил. Луга тучные, а скот — одни ребра торчат. Леса да камня в стране сколько хочешь, а живут в курных избах, развалюхах с земляными полами с очагом в середине вместо печи. И спят мужики всю зиму. Как мужская работа осенью кончается, так и заваливаются, кто на печь, кто на лавку. У кого что есть. Ремеслами не занимаются. К весне обессиливают так, что еле-еле на свет божий выползают. Бабы одни по дому крутятся. Детей накормить, скотину, да и мужиков заодно. Срамота одна.
За что напасть такая?! Бедность, она от чего, от глупости? Или наоборот, глупость от бедности происходит? Надо этот порочный круг где-то разорвать. Надо, чтобы крестьянин хотел жить хорошо. Тогда и младенцев помирать меньше станет, а взрослые доживать до старости будут. Вот и численность населения вырастет.
Лень всенародную Иван Николаевич объяснял просто, как и отец его, жизненными обстоятельствами, что ли. Мол, по обе стороны границы, что разделяет лес и степь, два народа жили: оседлый и кочевой. Оседлые племена селились по берегам рек, строили деревеньки, выжигали леса и на очищенных таким путем местах устраивали пашни. Площади пашни, чтобы прокормиться, нужны были большие. Оттого народу в деревеньках было немного.
Ремесленники, те, кто шкуры выделывали, упряжь мастерили, гончары, что горшки да посуду из глины делали, и разный прочий мастеровой люд в городках селился, торговал с деревней.
А в степях кочевники другой жизнью жили. Скот на одном месте траву быстро съедает. Надо его на новое место перегонять, и самим за ним двигаться приходится. Так что народ сформировался мобильный. Все время на конях, всегда в движении. Ну, а где бедному кочевнику горшок или миску, или железку какую-нибудь взять, если своих ремесленников нет? Проще простого. Напал на деревеньку или на городишко какой, вот и обзавелся всем необходимым. Заодно увел в полон детей маленьких и девушек. Из них новые кочевники вырастут. А что с остальными делать? Деревенька сожжена, запасы растащены, есть им нечего. Конечно же, вырезать, чтобы не мучились. Этакое милосердие средневековое.
Сперва набеги кочевников на оседлых были разовыми, казались случайными. Но численность обоих народов постепенно росла. Набеги участились, особенно после Чингисхана, окончательно сформировавшего жизненный уклад кочевников. Именно он создал жесткую управленческую вертикаль. Жестокую, но справедливую. Создал могучую империю.
После этого набеги кочевников стали носить системный характер. Противостоять им с оружием в руках на этом этапе было невозможно, и оседлый народ на долгие столетия стал данником более сильного соседа. Начал копить силы, пробуя их в многочисленных стычках и сражениях, создавать свою империю, способную победить врага.
Ушло на все это много времени. Оседлый народ сначала создал сильное государство, а потом и свою империю. А империя кочевников к этому времени, наоборот, растратила свои силы, распалась. Оба народа за это время сильно перемешались между собой. Вот, кто такой, например, Карамзин? Русский писатель, а присмотреться к его родословной, и выходит, что его предком был татарин, Кара Мурза. И так на каждом шагу. Многие русские князья были в тесном родстве с татарами. И наоборот, соответственно. Родословная Ивана Грозного корнями уходит к чингизидам и к самому Чингисхану.
Переняли от кочевников многое. Что греха таить?! Вертикаль власти, например. Религию православную от Византии приняли, Москву третьим Римом величают. Еще и абсолютизм власти императора от Византии взяли. Что и говорить, у них императора вообще сменить невозможно было. Не было законных путей. Как и у нас, впрочем. Только убить если. И это в России прижилось, далеко за примером ходить не надо. Достаточно вспомнить восшествие на престол нынешнего императора. Правда, в Византии чаще всего императора не убивали. Достаточно было его оскопить или ослепить. А умирал он уже потом сам, в заточении.
Чего же хотеть от крестьян? Постоянные набеги и поборы столетиями учили их не делать ничего лишнего. Придет татарин и все заберет. А позже свои князья да помещики стали чуть ли не хуже татар поборы взимать. Зачем же стараться? Вот она причина!
Но, как же теперь добиться, чтобы крестьянин чего-то хотел? Этого Иван Николаевич не знал, хотя попытки заинтересовать чем-то крестьян сам делал. И не слишком преуспел. Душ-то у него самого за шесть тысяч было в трех имениях, дарованных в разное время ему самому, его отцу и его деду за службу. И он считал, что это справедливо. Каждый должен свое дело делать. Он, его сын, их предки должны эту землю оборонять, а крестьяне должны кормить себя и своих защитников.
