Виктор задумался. Хорошо бы, конечно, домик иметь здесь. Все семейство тогда бы в нем с комфортом разместилось. Но не готов он был сейчас принять такое решение.
Григорий понял его сомнения без слов:
— Ну, не готов, так не готов. Когда соберешься строить, тогда и построим. Не к спеху. А твой сарайчик можно будет потом и увеличить. Смотри, крыша у него односкатная. Теперь представь себе, что мы второй скат сделаем.
Виктор сразу понял нехитрый замысел Григория. Это действительно был выход из положения. Конечно, сарай останется сараем, особого комфорта не будет, но площадь его удвоится, а это не так уж и мало.
Виктор покидал свою «великую стройку» с легким сердцем. Сарай будет построен без единого гвоздя, так, сказал Григорий, в старину на Руси строили избы и церкви. Железо стоило тогда дорого, да и достать его было нелегко, вот и научились. Пришлась ко двору и осина. Григорий сказал, что из нее он сделает крышу. Лучше, чем из рубероида, который он, Виктор, не смог достать. И дом Григорий построит. Когда-нибудь. Будет, как игрушка. Внутри большая двуспальная кровать, люлька-качалка для ребенка, стол… Не сейчас, правда, все это будет, а ребенок-то к этому времени уже вырастет, и люлька ему будет уже не нужна!
Но чем ближе становилась Москва, тем больше крамольных мыслей стало приходить Виктору в голову. А чего это я ему сказал, что сына хочу весной вывезти на свежий воздух? Я же еще не знаю, кто родится. Как бы не сглазить. И Виктор, никогда не признававший суеверий, на всякий случай, мысленно конечно, три раза сплюнул через левое плечо. Чего не сделаешь ради ребенка.
А в голову продолжали лезть новые мысли. Что за человек этот Гриша? Вид работяги, да и работать с деревом умеет, это правда. Может быть, он — преступник и прячется от органов таким образом, а я его приютил? Внутреннее беспокойство нарастало, пока, уже пересев в метро, Виктор не устыдил самого себя. Человек к тебе с открытой душой, добро тебе делает бескорыстно, а ты о нем плохо думаешь. Нехорошо, молодой человек.
Домашних своими мыслями решил не беспокоить. Сказал только, что каркас сарайчика собран, а вот обшить не успел. Нанял мужика, который доделает. Обшить — дело нехитрое, справится. Сказал и перед его глазами, вдруг, возник Григорий, ну прямо, как живой. Стоит и улыбается. Потом он Григория стал часто видеть во сне. Во сне же он с ним и беседовал о чем-то, но каждый раз, просыпаясь, не мог вспомнить, о чем говорили.
На следующий день он ушел на работу. Потом была короткая командировка, а за ней был запланирован недельный отпуск по случаю родов. Ну, это, как говорится, святое, с работы отпустили без разговоров.
И все прошло удачно. В августе Ольга родила сына. Алексеем назвали. Не ошибся Виктор, и никто никого не сглазил.
Рождение ребенка всегда вносит серьезные изменения в быт родителей и членов их семьи. Дед Виктора, теперь уже возвысившийся до прадеда новорожденного, вернулся в свою крохотную однокомнатную квартирку, расположенную неподалеку, в соседнем пятиэтажном доме. Несмотря на солидный возраст, он прекрасно управлялся по хозяйству сам.
Елена Сергеевна переехала в маленькую комнату, молодое семейство заняло большую комнату их двухкомнатной квартиры. По тем временам четыре человека в квартире общей площадью около пятидесяти квадратных метров считались вполне приличными жилищными условиями. Хотя все могло быть и не так, если бы не война.
А сарайчик в садовом товариществе «Родник» на долгие годы стал надежным пристанищем для всего семейства уже в 1972 году. Жаркое в тот год выдалось лето. Вокруг Москвы горели леса и торфяники. Солнце грозно смотрело на землю сквозь плотную пелену гари. Уровень воды в Рузском водохранилище понизился на несколько метров. Из колодцев уходила вода. Людям приходилось ездить за водой. Но все это не касалось их сарайчика. Он исправно обеспечивал своих жильцов прохладой, а в удачном месте выкопанный колодец — живительной влагой.
Жена с маленьким сыном и мать Виктора все лето провели в «Роднике», уехали только в конце августа, когда жара уже кончилась. Елене Сергеевне там понравилось. В один из приездов Виктора она сказала ему, что сарайчик здесь напоминает ей чем-то тот дом, что был когда-то у них в Москве, на Чистых прудах. Там тоже летом было прохладно и очень уютно.
В сентябре 1810 года в Париже появился скромный дворянских кровей юноша из России Андрей Славский. Сопровождали юношу двое слуг, один из которых постоянно следовал за своим барином, как правило, имея при себе шпагу и пару пистолетов. Не лишняя предосторожность в городе, где со времен начала революции расцвела преступность. Недаром именно в это время в городе начала создаваться криминальная полиция.
