Виктор прочел роман, и, действительно, многое стало ему понятно. Эти люди, не все конечно, были одержимы своей работой, думали о ней постоянно и не жалели для нее своего личного времени. Такое отношение к работе было свойственно и ему самому. Так что почвы для конфликта интересов на новом месте работы у него не предвиделось. Но, на то и правила, чтобы из них были исключения.
Так вот, имея в запасе четыре дня и четкую договоренность о покупке четырех кубометров досок и бруса, Виктор, заранее заказав грузовую машину, подъехал на ней к воротам дровяного склада, как тогда именовались такие торговые точки, прямо к открытию. Но загрузить машину удалось только к обеду, когда шофер уже изнемог от ожидания и грозился уехать.
Доски достались Виктору паршивые. Брус тоже, весь кривой. Третий сорт, а может, и четвертый. В последний момент продавец предложил немного доплатить, и взять еще куб осины. Виктор на всякий случай взял и ее.
Посмотрев на доски в кузове своего грузовика, шофер скептически покачал головой:
— Весь мусор тебе собрали.
По дороге разговорились. Виктор жаловался, что ничего из строительных материалов купить нельзя. Все надо доставать. А шофер, человек явно более искушенный, объяснял Виктору, что все в этом мире не просто. На базах торгуют хорошей древесиной, но за две, а то и за три цены. Все это давно знают.
— А я одну зарплату получаю, — горячился Виктор.
— Ну, так и не строй, — отвечал шофер. — В торговле зарплату получают только для вида. А живут на переплате.
Тут Виктор подумал, что, только начав строить, он узнал о жизни много нового. Ему начала открываться ее теневая сторона, не видимая на фоне вдохновляющего тона газет, радио, на фоне строек коммунизма, всего того, во что он искренне, можно сказать, свято, верил.
Свято верили, не в какой-то мифический коммунизм, а просто в светлое будущее, большинство советских людей. Было ли это большинство подавляющим, сказать трудно. Опросов тогда не устраивали, а если бы что-нибудь подобное вдруг случилось, то все сто процентов советских людей, как один, заявили бы, что верят в торжество коммунизма. Вот если бы опрос был анонимный? Но и тогда ответ был бы точно таким же, просто потому, что все сто процентов советских людей ни за что не поверили бы в анонимность опроса.
Надо сказать, что вера в светлое будущее в то время подкреплялась не только пропагандой, но и реальными фактами. Был террор перед войной? Да, был. Виноваты Сталин и Берия. Террор прекратили. Кого-то все же сажают. В любой стране кого-то сажают. Культ личности Сталина — преодолели. Культ личности Хрущева — тоже. Войну мы выиграли. Атомную и водородную бомбы создали. Первыми запустили человека в космос и еще много чего сделали, добились, достигли. А также «в области балета мы впереди планеты всей».
С продуктами, может быть, в магазинах плоховато, да и с тряпками не ахти как здорово. Но никто не голодает. Недаром же говорят, что каждый советский человек не знает, как достать продукты и как похудеть. И голым никто не ходит. А некоторые одеться еще как умеют!
Такой человек, как Виктор, выросший на рабочей окраине Москвы, послуживший в армии, проработавший десять лет в научно-исследовательском институте, совершенно спокойно мог не знать о теневых сторонах жизни и быть при этом полноценным членом общества. Более того, можно сказать, что именно на таких людях, как он, это общество во многом и держалось.
До «Родника» добрались только часам к четырем. Виктор рассчитался с шофером, аккуратно рассортировал и сложил привезенные материалы, поставил палатку, перекусил и лег спать. Из спальных принадлежностей у него с собой было только одно одеяло. Сумка выполняла роль подушки. Лежать на голой земле было неудобно. Так что, несмотря на усталость и свежий воздух, заснуть не получалось.
Частые командировки в самые разные места давно приучили Виктора к неудобствам всякого рода. Спасение от них он находил в том, что предавался воспоминаниям. Не собственным, разумеется. Какие такие воспоминания могут быть у него самого?! Все и так, как на ладони. Нет! Он погружался в прошлое своих предков.
То, что ночная гроза на Бородинском поле наделила его какими-то особенными способностями, Виктор понял очень скоро. Да и как было не понять, когда в голову нахлынули всякие необычные видения. Хорошо, что после той ночи ему было необходимо решать другую проблему, как до дома добраться, а то бы, наверное, захлебнулся в них. Но сначала он думал, что все это его собственные фантазии. Просто, возраст такой наступил, может быть, у всех это рано или поздно происходит. А спросить у кого-нибудь как-то неудобно, да и что спрашивать, ведь не поймут. Как объяснишь, что видишь мысленно человека в старинной одежде, прямо как живой стоит и на деда очень похож, вылитый дед.
Сам бы так ответил, как любой скажет:
— Ничего особенного. Картинку такую ты видел в какой-нибудь книжке, а что старик в ней на твоего деда похож, так это, уж точно, твоя фантазия.
