Двигаясь дальше вдоль выстроившихся шеренгой гостей, Наполеон вел непринужденную беседу с Чернышевым, вызывая тем самым завистливые взгляды и шепот публики. Теперь граф Чернышев никак не походил на повесу или легкомысленного героя-любовника. Его лицо было серьезно и величественно, как подобает моменту. Это был государственный муж, выполняющий возложенную на него миссию.
Метаморфоза, произошедшая с Чернышевым, не осталась незамеченной Андреем. Он по достоинству оценил способность товарища действовать в соответствии со сложившимися обстоятельствами.
Визит императора не был продолжительным. Уже через полчаса Наполеон откланялся, а гости вернулись к веселью. Однако среди них уже не было ни Чернышева, ни Славского.
В сутолоке отъезда императора даже наблюдательный Савари и его люди не заметили ни жеста, которым Чернышев пригласил Андрея следовать за собой, ни того, что оба они сели в одну коляску. Коляску Андрея.
— Кто у вас на козлах? — первым делом спросил Чернышев.
— Надежный человек, приехал со мной из Петербурга, — ответил Андрей.
— Поговорим о делах. Прежде всего, вы должны научиться действовать самостоятельно. Возможно, мы с вами уже больше не встретимся, во всяком случае, в ближайшем будущем.
— Кажется, да, — неуверенно ответил Андрей. Он не был силен в финансах и не очень понимал, к чему может привести появление в стране дополнительных бумажных денег.
— Не буду сейчас объяснять. Сами потом разберетесь. Вы ведь, кажется, записались в студенты Сорбонны? — там и узнайте. Только не задавайте этот вопрос впрямую. Попросите литературу о бумажных деньгах. Они постепенно входят в обращение во многих странах. В конце концов, я вас не в министры финансов готовлю. Ваша задача разузнать о планах Савари в этом направлении. Заставить его, да и самого Наполеона, а это его идея, отказаться от своих планов не в наших силах. Но надо постараться, чтобы напечатанные ими деньги были бы легко узнаваемы в нашей стране. Вот ваша задача! — Чернышев замолчал, глядя в лицо Андрея, пытаясь понять, воспринял ли юноша его замысел?
Андрей, конечно, уловил замысел патрона. Но как приблизиться к Савари, как сделать так, чтобы министр посвятил его в свои планы, да еще и допустил к их осуществлению. Все это казалось Андрею невероятным, о чем он и сказал Чернышеву.
Но тот, в свойственной ему манере балагура, ответил:
— А вы постарайтесь сделать все наоборот. Чтобы министр захотел приблизиться к вам. Знаю, то, что я сейчас скажу, вам не понравится, но Савари повсеместно вербует шпионов, чтобы они работали против России. Станьте на время одним из них.
Действительно, слова Чернышева возмутили Андрея. Он уже хотел было сказать ему что-то резкое, но Чернышев опередил его:
— Не надо возмущаться. Разведка — грязное дело. В белых перчатках вы свою задачу не выполните. И еще, послушайтесь моего совета. Берите пример с меня. Ведите себя раскованно. Пейте, играйте в карты, волочитесь за женщинами. Приобретайте славу легкомысленного человека. Савари давно бы заинтересовался моей персоной, не будь я специальным курьером самого государя императора российского.
Кортеж Наполеона замедлил движение, а потом и совсем остановился. Перед очередным узким мостом через небольшую речку образовался затор, и Чернышев быстро пересел в свою коляску, идущую следом за коляской Андрея.
Чернышев заблуждался, когда говорил, что министр полиции им не интересуется. Привилегированное положение специального посланника российского императора Александра I при дворе Наполеона постоянно вызывало раздражение и бурные пересуды между министрами и среди высокопоставленных военных. Савари в эти разговоры вовлечен не был. Нынешнее высшее общество Франции игнорировало министра полиции за невежество и узость взглядов, что сильно било по его самолюбию.
На самом деле, министр полиции был настоящим полицейским в том смысле, что он обладал полным набором качеств, необходимых человеку для наилучшего исполнения этой должности. Главными из них были гипертрофированная подозрительность и завистливость. Он завидовал успешным людям и каждого из них в чем-либо подозревал, а многих и ненавидел, в том числе и своего бывшего шефа, Фуше, как оказалось, не зря. Фуше, когда Наполеон снял его с министерской должности, попросил себе несколько дней отсрочки для передачи дел. На самом деле он использовал это время для уничтожения множества документов, в том числе и списков осведомителей, что сильно затруднило Савари вхождение в должность.
Завидовал и подозревал в чем-нибудь он и почти всех министров, а также крупных военачальников. Собирал на них досье.
