Иван вел грузовой состав в сторону Куйбышева. Поезд отправился в путь глубокой ночью, чтобы, когда рассветет, оказаться подальше от Москвы и линии фронта. Поезда в это время ходили без расписания. Но рейс не задался. Сначала пришлось пропустить вперед пассажирский поезд, следовавший в том же направлении. Потом пропустить встречный, наверное, с оружием и боеприпасами. Короче, к рассвету состав был всего в ста километрах от Москвы. Самое раздолье для немецких бомбардировщиков, ищущих легкой добычи.
В одиночку и парами, реже тройками немцы постоянно беспокоили эту важнейшую для противника железнодорожную артерию, соединяющую Москву с быстро укрепляющимся тылом. Избежать таких встреч было невозможно, а возможностей для маневра почти никаких. Свернуть с дороги, спрятаться в канаве поезд не может. Единственное, что он может сделать, это, по возможности, увеличить скорость или резко затормозить.
Многое зависело от того, откуда заходил самолет. Сзади, по ходу поезда, или сбоку. Спереди самолеты, атакуя поезд, не заходили. Сложение скоростей увеличивало вероятность промаха. Но этот самолет был неправильный. Он заходил спереди. Вскоре Иван понял, почему. Его прижимал к земле советский истребитель. Подожженный им бомбардировщик падал прямо на стремительно бегущий поезд. Иван включил экстренное торможение, и приказал помощнику и кочегару приготовиться прыгать.
— Да мы уж как-нибудь с тобой, — ответил помощник.
— Дурак, не геройствуй, может, и меня потом вытащите, — ответил Иван, — прыгайте, пора!
Дальше он уже не видел, что происходило. Самолет рухнул то ли на тендер, то ли на один из первых вагонов. И вроде бы ничего. Поезд продолжал торможение. Но в этот момент в самолете взорвались боеприпасы. Уголь, что был в тендере, превратился в шрапнель. Ивана выбросило из кабины. Он видел себя летящим в воздухе. Все происходило очень медленно. Ему даже казалось, что он сумел сгруппироваться перед падением.
Очнувшись, он не сразу понял, где находится. Прямо перед глазами были едва различимые в темноте облака, с которых скатывались одиночные капли дождя. Ему казалось, что он видит каждую из них. Маленькая вдали, падая, капля быстро росла в размерах, грозя разом накрыть все тело. Но до лица долетали только безвредные, отдельные брызги.
— Как тот самолет, — подумал он и сразу вспомнил свой полет. Но самолет не был безвредной игрушкой. Иначе не лежал бы он сейчас в телеге, не понимая, есть ли у него руки и ноги.
Рядом негромко переговаривались между собой люди. Чавкали в грязи лошадиные копыта, скрипели телеги.
— Гляди-ка, глаза открыл! — сказал кто-то рядом, и склонился к нему. — Ты меня слышишь?
Иван попробовал пошевелить губами. Голоса своего не услышал, но его поняли:
— Слышит, — сказал тот же голос, — и отвечает, значит, голова в порядке.
Порадовало это и Ивана: теперь бы спросить у них, где мы и куда едем, — подумал он и попробовал кашлянуть. Получилось. Кашель отозвался тупой болью во всем теле, и он снова впал в забытье.
Когда начало светать, обоз остановился в лесочке. Телеги с поднятыми оглоблями поставили вкруг, но связывать их между собой не стали. Нападения не ожидали. В центре круга развели костер и подвесили над ним большой котел. Вскоре в нем вкусно забулькал кулеш. Его запах заставил Ивана проглотить слюну. Оказалось, что очень хочется есть. Это был, по его мнению, хороший признак.
К нему, лежащему на телеге, подошли трое бородатых пожилых мужчин в высоких, старомодных фуражках:
— Потерпи, парень, мы осмотрим твою спину, — произнес один из них.
Мужики довольно бесцеремонно перевернули его на живот и начали что-то делать с его спиной. Было больно, но мужики остались довольны осмотром. Один из них рассказал Ивану, как он здесь оказался:
— Мы, наверное, в километре от железнодорожного полотна по полю ехали и весь бой видели как на ладони. Ястребок наш за немцем гонялся. И так к нему подлетит, и эдак. Немец огрызается, отстреливается. А тут ваш поезд на горизонте появился. Немец, видать, чуть отвлекся и получил от нашего ястребка по полной. И стал немец падать прямо на поезд. Смотрю, с паровоза спрыгнул кто-то. И правильно, через секунду самолет рухнул на поезд. На второй вагон. И взорвался. Мы решили подъехать, может, помощь кому нужна, вот тебя и подобрали.
— А остальные? — едва шевеля губами, спросил Иван.
— Остальные, ну, кто как. Поездная охрана, что в хвосте поезда была, вся уцелела. Кочегар твой погиб. Спрыгнул он неудачно. А помощник цел, невредим остался. Он-то и просил тебя взять, в госпиталь сдать. Мы сегодня до города доедем, там и госпиталь найдется. Но спину твою мы хорошо обработали и мазью своей, народной смазали. Мы, староверы, к ранам привычные, лечить умеем. Скоро на ноги встанешь. Полежи чуток. Сейчас кулеш тебе принесу, — он вскоре вернулся с вкусно пахнувшей миской и покормил Ивана, как маленького, с ложки.
