Богатые, не стесненные временем, люди двигались по дорогам Европы неспешно. Подолгу останавливались в крупных городах, чтобы отдохнуть, осмотреть достопримечательности. Отправляясь далее, собирались в большие колонны, нанимали охрану.
Все это было хорошо известно Андрею, однажды уже проделавшему этот путь, но никак не страшило его. Тогда, отправляясь в дорогу, он стремился как можно быстрее добраться до Парижа, чтобы скорее начать новую жизнь. Он искал и жаждал захватывающих приключений. Как мы видим, они не заставили себя ждать слишком долго. И все же он позволил себе по дороге хоть ненадолго останавливаться в таких крупных городах как Рига, Варшава, Берлин.
Теперь об остановках из любопытства не могло быть и речи. Надо было во чтобы то ни стало, как можно скорее добраться до Петербурга, чтобы завершить игру с Савари, а заодно и осуществить еще один замысел, который созрел в голове у Андрея.
С собой взяли минимум вещей. Прежде всего, оружие. По паре пистолетов, запас пуль и пороха. Шпаги хороши для парадов. Оставили их в Париже. С собой взяли сабли, настоящее оружие для настоящего боя. Теплая одежда. Это здесь, в Париже в январе тепло, как в апреле в Петербурге, а в Польше, почти на середине пути, начнется зима. Будет уже февраль. Самое время для буранов и снежных заносов. Симон нажарил отъезжающим мяса в дорогу. На первые дни хватит, а там уж самим придется заботиться о пропитании.
Ранним утром следующего дня Симон доставил товарищей на почтовую станцию. Длинная дорога началась удачно. До Берлина на почтовых дилижансах, следующих регулярно и днем, и ночью, доехали без приключений. Дальше двигаться стало труднее. От Берлина до Варшавы не было регулярного сообщения. На почтовых станциях приходилось ждать, когда наберется достаточное число желающих ехать на очередной дилижанс. Когда пересекли границу Российской империи и оказались в Польше, то о том, чтобы ехать ночью, ямщики и говорить отказывались. Скорость передвижения упала вдвое. Но серьезных попыток нападения не было. Лишь однажды дорогу перегородило человек шесть мужиков. Ямщик остановил лошадей метров за сто до них.
— Гони! — приказал Андрей. Сам встал на подножку кареты с пистолетом в руке. То же самое сделал Денис. Мужики разбежались в разные стороны. Поостереглись связываться с решительно настроенными вооруженными путниками.
Дорога от Варшавы до Вильно оказалась более оживленной. За деньги здесь соглашались ехать и ночью. Снега вокруг стало много, когда до Вильно оставалось километров триста. Здесь уже не было дилижансов, а на почтовых станциях почти никогда не было лошадей. Стали нанимать ямщиков из местных. Времени на уговоры уходило много. Лошади были плохие, но с легкими санками они справлялись, так что двигаться стали даже быстрее, чем в дилижансах.
Как ни спешил Андрей, но только на сорок девятый день они с Денисом, наконец, въехали в Петербург и уже глубокой ночью постучали в дом Ивана Николаевича, подняв там небольшой переполох. Из-за двери выглянул Степан с огромной дубиной в руках, но, увидав, кто приехал, отставил ее, распахнул дверь и бросился в дом будить Ивана Николаевича.
Из своей комнаты вскоре вышел хозяин. Обнял сына, поздоровался с Денисом и тяжело опустился в кресло. Пока топили баню, Андрей рассказывал отцу о Париже, о дороге туда и обратно, об университете. О делах не сказал ни слова. Денис сидел с ним рядом.
Проснулся Андрей вместе с не ранней петербургской зарей. Мартовские деньки уже удлиняли светлое время суток, но до весны здесь было еще далеко. Хотелось понежиться в теплой уютной постели, но времени терять было нельзя. Андрей встал и, не спеша, с удовольствием облачился в свой новенький офицерский мундир. Прицепил саблю. Гремя сапогами и позванивая шпорами, прошелся сначала по комнате, потом по дому. Остановился у большого зеркала. Собственный вид ему понравился.
Вошел в столовую. Отец уже был там, ожидая сына. Оглядел его ловкую фигуру, улыбнулся. Завтракать сели вдвоем. Дениса слуги увели на кухню: пусть отец с сыном хоть словом перемолвятся.
За завтраком Андрей сказал отцу, что ввязался в большую игру. Чем кончится, не знает, но дело серьезное и очень уж не простое. По сути ничего не сказал. Да Иван Николаевич и не спрашивал. Понимал, дела военные не предмет для домашней болтовни.
Степан доложил, что экипаж подан, и Андрей отправился в военное министерство. Войдя туда, он сразу понял, что совершенно не ориентируется в министерских коридорах. Дежурный офицер беседовал одновременно с несколькими посетителями весьма важного вида, и Андрей вынужден был ждать, когда тот соблаговолит обратить на него внимание. Когда же, наконец, это произошло, он четко доложил, что имеет донесение для начальника «Особенной канцелярии». Так велел сказать при возвращении из Парижа сам Барклай-де-Толли.
— Оставьте донесение, я передам ему, — сказал дежурный офицер, и опять занялся с другими посетителями.
