— Да, ваше сиятельство, в Париже я посещал лекции в Сорбонне, в основном, по римскому праву. Но, заодно, и по естественным наукам. Одна из них была посвящена астрономии, навигации и картографии. На меня произвела огромное впечатление подробная карта Франции, составленная в восемнадцатом веке династией Кассини. Над ней трудились целых четыре ее поколения, и, Бог знает, сколько еще народу под их руководством. Так вот, я подумал, а не попробовать ли нам, взяв карты европейской части России, внести в нее некоторые изменения, и всучить ее французам через того же Савари, — предложил Андрей.
— Какие изменения? — не понял Барклай де Толли. — Что вы имеете в виду?
— Очень просто. Там, где нет дороги, нарисовать ее. Где есть мост, его не показать. На месте болот нарисовать леса. Может быть, и не везде. Немногие наши основные дороги искажать, наверное, нельзя, а то такая карта очень быстро выйдет из доверия.
— Что же, мысль интересная, даже очень интересная. Похоже, мы не зря отправили вас в Париж, — министр каким-то новым взглядом посмотрел на Андрея. — Если бы не война на носу, надо было бы вам остаться учиться в университете. Саблей махать много ума не надо, а вот людей образованных у нас ох как мало. А где вы остановились в Петербурге?
— У батюшки своего. Думал завтра, если дозволите, махнуть в Павловское, в свой эскадрон, — ответил Андрей.
— Нет, не дозволю, корнет, — строго ответил министр, — Такие дела предлагаете делать, а сами поразвлечься хотите. Нет и еще раз нет. Никуда из Петербурга не уезжайте. В ближайшие дни я вас извещу о наших решениях.
— А что делать с моим помощником, Денисом? Симон-то в Париже остался, вроде как заложником, да и дом арендованный караулить, — спросил Андрей.
— Симоном вы и без меня уже распорядились, а Денис пусть при вас будет, — министр поднялся с кресла. — Ну а батюшке своему от меня привет передавайте.
Поздно вечером Андрей возвратился в отчий дом. Мил он был ему. Вот только ждать опять было надо. Невыносимое занятие!
На следующий день после завтрака Андрей принялся ходить по комнате, прислушиваясь ко всем внешним звукам. Не постучит ли кто во входную дверь. Но в доме стояла гробовая тишина, лишь каждые полчаса тихонько, но со значением били часы. Ходить надоело. А что если ждать придется не день, и не два, а, например, неделю. Пошел в библиотеку. Среди книг время пошло чуть быстрее. Боя часов он здесь не слышал. Увлекся чтением, так что не заметил, как подошел обед. Потом читал до ужина. Следующие дни прошли как-то легче. Во-первых, втянулся в чтение, а во вторых, мозг перестал непрерывно чего-то ждать.
События начали развиваться лишь на шестой день. Из военного министерства прискакал курьер с приказом Андрею следующим утром прибыть в Петропавловскую крепость.
Шпиль Петропавловской крепости в то время был виден почти из любой точки города. Не раз Андрею доводилось проезжать мимо нее, но внутри бывать не случалось. И слава Богу Когда в компании речь заходила о ней, все невольно снижали голос. Страшное место, что и говорить.
По полутемным коридорам Андрея провели в один из казематов. Теперь Андрей понял, чем каземат отличается от обычной комнаты. Гнетущей, мрачной обстановкой и ощущением сырости. Темные, в потеках стены из грубого камня, пол, выложенный неровными каменными плитами, сводчатый потолок. Все это одного цвета, серого или черно-серого. Крохотное зарешеченное окошко под самым потолком, с которого не хотелось спускать глаз. В каземате горело несколько свечей, но они были не в силах рассеять тьму, особенно в углах, где она была особенно густой.
У стены под окошком стоял большой стол, за которым сидело двое штатских и один военный. Когда Андрей вошел в каземат, все они повернулись к нему. Военный, приветствуя коллегу, кивнул ему и жестом пригласил сесть на стул у края стола.
Только сейчас, оказавшись спиной к окну, Андрей разглядел, что у противоположной стены на низенькой скамейке сидит мужчина в арестантской одежде и в цепях.
Один из штатских продолжил прерванный приходом Андрея разговор с арестантом: — Я тебе еще раз говорю, Афоня, не упрямствуй. Господа военные ничего плохого тебе не сделают. Поработаешь у них, глядишь, тебе и срок скостят, а то и вовсе выпустят. — Голос штатского звучал успокаивающе.
Но арестант от чего-то отказывался. Мотал головой. О чем шла речь, Андрей пока не понимал.
— Ну, давай начнем сначала, — терпеливо говорил штатский. — Ты ассигнации подделывал? — Арестант кивнул головой. Тебе срок дали? — снова кивок. — Не сегодня, так завтра тебя на каторгу отправят, будешь соль в шахте добывать. До срока не доживешь. Он ведь у тебя какой? Десять лет. А там, в шахте больше трех никто и не выдерживает. Так что соглашайся, хуже тебе уже не будет.
Арестант подал голос:
— Когда суд был, судья сказал, что если я еще раз за это дело возьмусь, то меня повесят. Что же это я, своими руками на себя петлю надену?
