— Чудак ты, человек! — опять заговорил штатский. — Конечно, если ты опять по своей воле начнешь ассигнации делать, тебя бы следовало не повесить, а колесовать и то мало. А здесь государственное дело сделать надо. Может, тебя тогда не на каторгу отправят, а просто в ссылку, в Сибирь. Будешь жить где-нибудь на бережку славной речки, рыбку ловить и Бога славить. Плохо ли? — и он обратил свой взор к военному.
Военный не стал ходить вокруг да около:
— Вот позову сейчас своих солдат, поставят они тебя к стенке, и шлепнут. Ни шахты, ни речки не увидишь!
Похоже, что слова военного оказались для арестанта более доходчивыми, а может быть, он уже давно смекнул, что отвертеться от поручения никак не удастся. Во всяком случае он начал канючить про то, что ему бы надо в баню, постричься, побриться, да и кушать уж очень хочется. Все поняли, что дело сделано. С арестанта сняли оковы, кинули ему шубейку старенькую, мехом внутрь, и втолкнули в тюремную карету, ждавшую у крыльца. Казаки сели в седла и поскакали за каретой.
Андрей, вместе с военным, оказавшимся драгунским капитаном, вышел на крыльцо. Познакомились.
— Поедемте со мной, — предложил капитан, показав рукой на черный экипаж, стоявший поблизости, весьма похожий на тюремный. Отказываться было неудобно, поехали.
Степан со своими санками пристроился за ними. Андрей с удовольствием вдыхал свежий морозный воздух. После затхлой атмосферы каземата он ему казался особенно вкусным. Ехали недолго. Буквально минут через десять въехали в расположение караульной роты драгунского полка.
— Не угодно ли вам отобедать с нами? — спросил капитан, когда они с Андреем вышли из экипажа.
— С превеликим удовольствием, — ответил Андрей, чувствуя, что свежий воздух возбудил в нем зверский аппетит, — Только, не могли бы вы накормить заодно и моего кучера?
— Отчего же нет. Это мы мигом! — ответил капитан. Кликнув ординарца, он дал ему распоряжения.
За столом собрались, наверное, все офицеры караульной роты, человек девять или десять. Состав обедающих непрерывно менялся. Видимо, они подменяли друг друга на дежурстве, и только командир роты, пожилой майор, капитан и Андрей ели не спеша.
— Долго вам придется ждать своего фальшивомонетчика, — сказал майор, когда скромный обед был съеден, а обо всех общих знакомых уже переговорили, — пока его там отмоют, переоденут, да накормят, уж и темно будет. Оставьте это дело назавтра. Тем более что я банковских экспертов только назавтра вызвал.
Майор оказался прав. Арестанта, одетого теперь уже в солдатскую форму без знаков различия, привели в отведенное ему для работы помещение, когда уже было совсем темно. Выглядел он теперь совсем не так, как утром в каземате Петропавловской крепости. Бритый и стриженный, он теперь больше походил на мастерового, человека высокой квалификации, знающего себе цену.
Он осмотрел комнату, где ему предстояло работать, и остался недоволен ее убранством:
— Прежде всего, — говорил он капитану, которому было приказано обустроить рабочее место, — мало света. Работать я смогу только при дневном свете. При свечах такую работу никак не сделать. А, чтобы света было много, стол надо поднять повыше. Значит, и я сидеть должен тоже повыше. А еще мне надобно большое зеркало.
— Приезжайте, действительно, корнет завтра, и не рано утром, а к полудню. Я за это время все тут подготовлю, — повернулся капитан к Андрею, который и сам уже понял, что сегодня ему здесь делать нечего.
На следующий день, когда Андрей приехал сюда снова, обустройство помещения было в самом разгаре. У окна теперь стояло целых три стола. Два внизу, а еще один был установлен на ближнем к окну столе. На втором нижнем столе стоял стул. В верхнем столе было проделано прямоугольное окно, закрытое стеклом. Под ним стояло зеркало, отбрасывающее дневной свет на стекло.
На стуле сидел мастер, теперь так здесь все называли фальшивомонетчика, и командовал плотником, закреплявшем зеркало под нужным углом. В углу копошились стеклодув со своим помощником. Из расплавленного стекла они выдували трубки разного диаметра. Потом они снова разогревали каждую из них и оттягивали один конец. Получался конус, острый конец которого отсекался затем раскаленным ножом. Десятка два таких конусов длиной с карандаш уже лежало в большой коробке.
Капитан, сложив на груди руки, стоял у стены и с интересом смотрел на происходящее. Когда Андрей вошел в комнату он сразу подозвал его к себе:
—
— А стекляшки зачем? — спросил Андрей.
