Тад Живаковский, как назвался селенит, являлся одним из шефов Надзорного Управления, которое формально подчинялось военным, но имело свою собственную структуру и штаб-квартиру, обосновавшись в пенатах Интерпола в Лионе. Попросив подключиться к внутренней сети турболёта всю роту, он загрузил в личные коммуникаторы каждого права и обязанности «Чёрных Ангелов». А после того как бывшие кадровые военные с ними ознакомились и у доброй половины на лице застыло неподдельное изумление, заговорил…
— Судя по физиономиям, многие в недоумении! Ну, как же, элита, а тут из неё решили копов сделать, а потом, когда увидели, какой властью наделяет вас вновь созданное правительство, так и вовсе забуксовали, да? — тонкие губы расползлись при этом кривой усмешкой. — Испугались ответственности и того, что теперь за многое придётся сурово карать, замечу — гражданских, причём прямо на месте, самостоятельно определяя степень вины и наказание, — селенит снова хмыкнул, не то с иронией, а может, и со злостью. — Да, согласен, это должно пугать… нормальных людей. Но только до того момента, пока вы не застали на месте нарушителя Закона, а там уже никаких сомнений и сантиментов, приговор и приведение его в исполнение. Исключительная мера наказания теперь предусмотрена за многое: убийства, наркотики, грабежи, коррупция, педофилия… теперь за всё смерть, на месте! И, по сути, ребята, это та же самая война, только с преступностью!
— Хех! — кто-то в глубине салона обрадовано ухнул. — Ну, скоро повеселимся…
Реакция хрупкого представителя Лунного Анклава на реплику была моментальной. Он каким-то непостижимым образом оказался возле говорившего.
— Встать!
— Да, ладно тебе, нашёлся тут начальник, — внушительных размеров здоровяк с мускулатурой как у бодибилдера, попытался отмахнуться. Но рука, не достигнув конечной цели, вывернулась под воздействием какой-то непонятной силы, заставив её хозяина ткнуться лбом в звукопоглощающую переборку.
— А-аа! — взвыл придушенным голосом парень. — Пусти! Убью…
Дидье сорвался с места, но был остановлен предостерегающим жестом. Одновременно с этим высвободившийся из невидимых тисков боец кинулся на своего обидчика. Никто опять ничего не понял: в воздухе мелькнули рифлёные подошвы морпеха и он, пролетев несколько метров, бесформенной грудой осел в углу, больше не издав ни звука. Кто-то кинулся к нему на помощь.
— Бесполезно! — Живаковский остановил их. — Там некому помогать. Я просканировал этого храбреца: убийца и живодёр, те, кто служил с ним, знают, что я говорю правду.
Недовольное ворчание в отсеке тут же стихло, как только подтвердилось сказанное. А селенит, выждав ещё пару мгновений, продолжил, как ни в чём, ни бывало:
— Так вот! Для многих из вас это урок, в том смысле, что, получив неограниченные права, вы обязаны пользоваться ими только во благо и только по закону.
— А как быть, если сомневаешься? — вопрос задал О’Нил, но ждали ответа все.
— Вы не должны колебаться в своих действиях, но уж если чувствуете неуверенность, оставьте решение для Спецкомиссии, которая будет работать в каждом Анклаве. Кстати, она же будет рассматривать жалобы на вас, и выносить не менее суровые вердикты в отношении своих сотрудников.
— Такие? — капитан тоже решил поучаствовать в разговоре и ткнул пальцем в сторону убитого.
— Он ещё хорошо отделался…
— Правда? — француз и впрямь был удивлён.
— Рекомендую внимательно ознакомиться с перечнем провинностей, так как смертный приговор является всё же исключительной мерой, для менее тяжких преступлений существуют исправительные работы, к примеру, подводные рудники. Уверен, мало кто захочет очутиться там по доброй воле.
— Там на самом деле так хреново? — снова напомнил о себе ирландец.
— Я бы не советовал проверять!
— Ну, хорошо, неотвратимость наказания и высшая мера — это понятно, а как же демократические свободы, гуманность и любовь к ближнему, — опять взял инициативу в свои руки Дидье, решив до конца расставить все точки над «И» для себя, и для своих подчинённых.
— А кто вам сказал, что Конфедерация демократическое государство? — вопросом на вопрос ответил Живаковский и после удивлённого ропота, который впрочем, быстро прекратился, продолжил. — Уж кому как не вам знать, до чего Земля допрыгалась после всех этих игр в равноправие. Человечество стоит на краю пропасти, но пока умудряется держаться, буквально цепляясь зубами за воздух. Нужно всего лишь небольшой толчок, чтобы мы все канули в небытие, и я вас уверяю, больше возможности возродиться нам не дадут. Подтверждением тому служит приближающийся из космоса болид, да ещё и не один. Наша планета, если не разлетится на куски, то уж точно сгорит дотла, до самого ядра, чтобы даже упоминания не осталось о тех, кто её населял.
— И какой же выход? — чей-то озадаченный возглас оживил гробовую тишину, которая повисла в воздухе после услышанного.
