Однако же независимо от любых психоаналитических исследований писательского творчества мы должны отдавать себе отчет, что подобные образы «воображают» сами собой. Здесь мы сталкиваемся с нормальным воздействием «гулливеризации». То, что становится маленьким, делает нас большими. Но это изменение – не просто изменение масштаба, в нем участвуют всевозможные осмысления. В книге Ф. Оливье Брахфельда «Чувства неполноценности» мы обнаружим множество замечаний по поводу гулливеризации[477]. В книге же, посвященной образам, наша задача состоит лишь в привлечении наивного внимания к изменениям масштаба[478].
IXКак мы видим, образы тяжести и образы высоты выступают в качестве оси по отношению к разнороднейшим образам, и согласно направлению движения на ней откладываются несходные образы: образы падения и образы поднятия, образы человеческой малости и образы величия созерцания. Стоит добавить к таким образам их изначальный динамизм, и их станет еще больше, а их разнообразие зависит от самой их интенсивности. В своей книге «Набросок системы ощутимых качеств» Жан Ноге делает справедливый вывод: «Вес стал подлинным измерением вещей» (Esquisse d’un Système des qualités sensibles, p. 141). Это прежде всего одно из измерений образов, или, иначе говоря, именно с помощью веса, допущенного воображением, вещи обретают измерение высоты или измерение тяжести. Глядя на мир предметов, которые необходимо воображать и одушевлять заново, воображение без конца играет в игру «птица летает», находя удовольствие в различении – в зависимости от настроения – того, что падает в бездны, и того, что взмывает в небеса.
Dans la vie infinie on monte et l’on s’élanceOu l’on tombe; tout être est sa propre balance.В бесконечной жизни поднимаются и взлетаютИли же падают; у всякого существа собственный баланс.(Hugo V. Ce que dit la Bouche d’Ombre)Антитеза здесь в какой-то степени динамична: верх динамизирует низ, низ динамизирует верх. Эту взаимосвязь двух направлений прочувствовал Рибмон-Дессень, написавший в Ессе Homo:
Mais qui redoute le gouffre va au gouffre, et lePrince des Ténèbres est là pour suivre l’aventure.……………………………………………………Du ciel il faut tomber, de la tombe il faut montrer.Où donc est le niveau de l’homme? O ténèbres, iln’est pas de place pour l’homme.Но кто страшится бездны, в бездну попадет,И Князь Тьмы оказался там, следуя приключению.………………………………………………..С неба надо упасть, из могилы – восстать.Так где же уровень человека? О мрак,Для человека места нет.Впрочем, как только мы начнем сопрягать с динамическими образами моральные ценности, мы сможем найти и более любопытные интуиции. Можно сказать, что для Франца фон Баадера земля (terre) была сотворена, чтобы остановить (arrêter) некое падение: если слово terra прочесть назад, получится arrêt (остановка). Благодаря сотворению земли Люцифер оказался «тартаризован», мятежный ангел остался заперт под землей (см. Susini. Диссертация. T. II, р. 309).
Итак, следует систематически наделять материальные образы воображаемым весом, рассматривая их влияние на воображение как диалектику подавленности и распрямления. Тогда удастся сформулировать в обобщенном виде бодлерианские соответствия, которые для связности тем воли будут играть ту же роль, что и бодлерианские соответствия из знаменитого сонета для связности тем чувствительности. Следует лишь грезить о большом количестве и о монотонности образов, нагромождающихся вокруг свинца, чтобы увидеть, как они вовлекают в соответствия все элементы психологии тяжеловесности. Прочим образам свойственна большая пестрота и менее абсолютный характер, поскольку здесь вмешивается воля к распрямлению.
