Розана удивлённо посмотрела на красивую и гордую дону Жанет, которая стала ещё высокомернее.
- Мой муж больше здесь не живёт, после тридцати лет совместной жизни он завёл себе молодую вертихвостку и оставил семью. Мне показалось, что твоей маме, и особенно отцу, было бы непонятно поведение моего бывшего мужа.
Розанна прикусила язычок и не стала сообщать о негритянках.
- Думаю, что вы поступили правильно, - одобрила она Жанет, - но на вашем месте я бы поборолась за своего мужа.
- А ты боролась за своего? - спросила её та с любопытством.
- У меня ничего не вышло, - честно призналась молодая женщина.
- А я не люблю терпеть поражений, - также честно призналась не очень молодая.
Она позвала Мариану и попросила её принести внучку.
- Дона Жанет, она у кормилицы, - ответила Мариана.
- Что за глупость! - возмутилась та. – Почему ты не позвала её сюда?
- Потому что вы запретили ей переступать порог этого дома, - отважилась сообщить Мариана.
После секундного замешательства Жанет спросила:
- Неужели ты отдала её итальянке?
- С вашего позволения, - ответила экономка, надеясь, что при новой невестке хозяйка не станет устраивать скандал. И не ошиблась.
- Немедленно принеси её назад! - распорядилась Жанет.
- Девочка ничего не может есть, кроме материнского молока, - проговорила с укором Мариана. – Вы не хотите, чтобы ваша внучка болела!
Розана молчала с равнодушным видом, и трудно было предположить, что она так уж хочет нянчиться с чужим младенцем. Это придало храбрости Мариане.
- Я, разумеется, съезжу к Жулиане, - сказала она, - но девочку, наверное, лучше пока оставить у неё.
- Поезжай немедленно, - распорядилась Жанет.
Марина рассказала Жулиане все новости, и Жулиана улыбнулась.
- Я рада, что избранницей Марко Антонио стала Розана, - сказала она. Я не ревную и от души желаю ему счастья. Если они оба будут счастливы, нас с Матео не в чем будет упрекнуть. А девочку я им сейчас не отдам, молоко ей нужнее всего на свете.
Она пошла и позвонила в банк, собираясь обсудить этот вопрос с Франческо: он относится к ней как дочери, он должен мне помочь!
Но к телефону подошёл Марко Антонио.
- Корми спокойно нашу малышку, - сказал он, - и не держи на меня зла за то, что я стал тебя разыскивать через полицию. Но сама посуди, что мне оставалось делать? Ты исчезла, не оставив ни записки, ни письма. Мы же не знали, что с тобой. Мы сходили с ума от волнения. Мне кажется, у нас с тобой были достаточно хорошие отношения, чтобы ты меня поставила в известность о своих планах. Я привык к твоей искренности.
Жулиана почувствовала себя виноватой, Марко Антонио был совершенно прав.
- Прости! - сказала она. – И поверь, что я тебя ни в чём не виню, ты всегда был безупречен со мной, а сейчас, я думаю, ты пожалел свою мать. Она попала в трудное положение, и тебе стало её жалко. Ты дал волю, а дона Жанет сразу же отобрала у меня и второго ребёнка.
- Не беспокойся, с матерью я всё улажу, - пообещал Марко Антонио.
- Я тебя поздравляю, - сказала Жулиана, - и желаю, чтобы с Розаной тебе повезло больше.
- Надеюсь, - ответил он. - Спасибо за поздравление.
Марко Антонио сообщил Франческо о том, что Анинья снова у Жулианы, и тот одобрил решение сына:
- Ты правильно рассудил, сынок, совершенно правильно.
Затем Марко Антонио сообщил о переменев своей жизни о просьбе сеньора Гумерсинду.
- Я с удовольствием увижусь с ним и попрошу для тебя руки Розаны, вот только запущу фабрику Паолы, дело уже на мази, и сразу съезжу! - пообещал Франческо.
Однако дни уходили за днями, а он всё был занят, занят и занят.
В конце концов, Гумерсинду и Мария сами приехали в Сан-Паулу посмотреть, как устроена их дочка.
Жанет приняла их с несвойственным ей радушием. Ей ещё предстояло унизительное признание, и как только она об этом думала, то сразу же преисполнялась гневом: макаронник не смел, подвергать её подобным испытаниям.
Но Марко Антонио избавил мать от необходимости говорить о том, что было ей так неприятно. Мария от души посочувствовала Жанет, а Гумерсинду втайне чуть-чуть позавидовал Франческо - ради Паолы можно было пойти на многое.
Мужчины встретились, переговорили и о семейных делах, и просто о делах, и Гумерсинду уехал, оставив Марию ещё несколько дней в городе.
Когда Жанет поняла, что запретная тема перестала быть запретной, она вздохнула с облегчением, но вовсе не потому, что принялась жаловаться на неверного мужа, а потому, что была избавлена от лишних вопросов.
Втайне она ждала момента. когда бесстыжая Паола вышвырнет надоевшего старика или опозорить его, заведя молодого любовника. Что это случится со дня на день, Жанет не сомневалась.
Между тем макаронная фабрика заработала. Паола нашла нужно помещение, Франческо договорился, чтобы завезли оборудование. Паола наняла нужное количество людей. Теперь она с утра до ночи пропадала на фабрике, наблюдая за производством макарон, присматриваясь к работникам. Да и как иначе? От всего этого зависел вкус её непревзойдённых макарон! В результате она перестала готовить обеды дома.
- Прости, любимый, - виновато говорила она, - я опять не успела…
