Оотносительно дочки Жулиана за это время успокоилась. Она чувствовала себя под защитой мужчин дома Мальяно и спокойно занималась Аниньей. Рядом с ней частенько играл и Хуанито, который привязался к Жулиане чуть ли не больше, чем к матери. Ортенсии в последнее время было не до малыша. У неё завертелся бурный роман с Амадео, она ходила как в чаду, удивляясь собственной отваге.
Жулиана снисходительно смотрела на кипящие вокруг страсти, ей было не до них. Она чувствовала бы себя совершенно счастливой, если бы не бешеная ревность Матео к её прошлому. При одном только взгляде на Анинью он вспоминал Марко Антонио, непременно находил, к чему прицепиться, и устраивал скандал. Потом он просил прощения, сам каялся в своей горячности, но вскоре вновь находил повод и опять ревновал. По этой же причине он без конца был недоволен Франческо Мальяно, который финансировал их строительство, и настраивал против него Амадео.
- Вот увидишь, он нас обманет! - постоянно каркал он. - Выжмет все соки, и выбросить без сентаво на улицу.
- Мы уже живём на его сентаво, - возражал Амадео. – Он платит нам не только исправно, но даже больше, чем получают другие строительные бригады при таких же подрядах. И потом, в контракте есть пункт о получении нами прибыли после продажи построенных домов. Значит, обмануть нас никто не може!
- Ты хвалишь Мальяно, значит, ты мне не друг! – вспыхивал Матео.
- Но я не могу работать с человеком и одновременно с ним бороться, - пытался растолковать компаньону своё отношение Амадео. – К тому же пока не вижу для этого причин.
- Почему это? - возмущался Матео. – Я чувствую, что он нам враг, печёнкой чувствую, понимаешь?
Амадео понимал только, что попал в тяжёлую ситуацию: без Матео, а точнее, без Жулианы, он никогда бы не получил такого выгодного контракта, но работать с постоянно недовольный Матео было тяжело. Компаньоны со временем стали раздражать друг друга, и раздражение это копилось.
Жулиана знала об этом и, как могла, старалась смягчить и сгладить возникающие шероховатости.
Когда-то давным-давно Матео показался ей очень сильным, и она доверилась ему всем своим существом, видя в нём надёжную опору, но потом он заболел, стал слабее, чем младенец, и она спасла его и выходила. И теперь у Жулианы было впечатление, что Матео снова болен, он стал слабым и нуждается в её поддержке. Однажды она избавила его от смерти и должна была спасти второй раз.
Жулиана вспоминала Матео на фазенде - это был совсем другой человек, спокойный, уверенный в себе, деловитый. И к теперешнему Матео – раздражительныму и гневливому - она относилась как к ребёнку, он злится от слабости и неуверенности в себе.
Почему-то Матео очень задело то, что Розана стала жить с Марко Антонио.
- Если она привезла сюда моего сына, - заявил он угрюмо, - я отберу его. Не хочу, чтобы его воспитывал этот негодяй.
Жулиана никогда не вступала в спор с Матео, никогда не защищала Марко Антонио, но она любила его как брата и считала очень хорошим человеком. Про Матео она не могла, сказать, хороший он человек или нет, она его просто любила. И очень за него переживала. И из-за этих переживаний у неё даже пропало молоко. Но она не спешила сообщить семейству Мальяно, что не может больше кормить свою девочку, она считала, что маленькому ребёнку в любом случае лучше оставаться с матерью.
Когда к ней пришла Мариана и пригласила в дом Мальяно с Аниньей, Жулиана, хотя и предчувствовала неблагоприятные последствия своего визита, не могла от него отказаться. Она была согласна, что девочка должна видеться с отцом и что Марко Антонио лучше не появляться в пансионе.
И вот они снова едут в коляске по знакомым улицам. Дамиао правит лошадьми и рассказывает, что у него пропал Тизиу, да не один, а вместе с Жозе Алсеу, который сбежал из дома ещё раньше.
- Я сходил в школу, узнал, что в наказание за драку Тизиу исключили за две недели, а он уже гуляет второй месяц, и где его искать, непонятно. Я всё жду, что нагуляется, и сам домой прибежит, он у меня шустрый, дона Жулиана, вы же знаете.
- А вы за него не беспокоитесь? - спросила Жулиана.
- Беспокоюсь, но ничего не могу сделать и надеюсь на лучшее, - мудро отвечал Дамиао. - Сколько он без меня на фазенде жил? Думаю, что и сейчас он на фазенде, в знакомом месте.
Дамиао остановил лошадей во дворе дома, слез с козел и стал помогать Жулиане выйти.
- Дайте-ка, я девочку подержу, - предложил он. – Как она, однако, выросла! – сказал, поглядев на Анинью.
Жулиана кивнула, гордясь своей хорошенькой девочкой. И, забирая дочку от Дамиао, не могла не пожаловаться:
- Она так поправилась на моём молоке, но молока у меня всё меньше и меньше.
Жанет услышала её последнюю фразу и про себя порадовалась. Всё складывалось как нельзя лучше. Разумеется, будь у Жулианы молоко, это Жанет тоже не остановило бы, но раз его нет, то её действия вдвойне оправданны.
Жанет подошла к Жулиане, взяла у неё девочку и первой вошла в дом. Когда Жулиана хотела войти тоже, Жанет сказала: «У тебя нет молока» - и быстро закрыла дверь на засов.
Жулиана окаменела от такой наглости.
