– Например?
– Врачи, сестры…
– Санитары, носильщики, могильщики… – продолжил Ватсон. И вспомнил: где-то сейчас Бриндл? – Возможно. Мы не слишком усердно сторожим своих покойников.
– Благодарю, – обратился полицейский к мисс Пиппери, когда та подала ему чай, и, попробовав, похвалил: – Превосходно.
– Сэр, не хотелось бы вас прерывать, но у нас тут есть некая миссис Грегори. Или была до недавнего времени, – сказала мисс Пиппери.
– Я ее опросил. В Байоле.
Мисс Пиппери бросила взгляд на Ватсона. Щеки ее алели от смущения.
– Мы думали, не родственница ли она. Вам.
– «Мы» думали? – мягко упрекнул ее Ватсон. – Боюсь, мисс Пиппери, это не подходящая…
– Вполне подходящая, – успокоил Грегсон. – Но нет, строго говоря, не родственница.
– О, – закивала мисс Пиппери. – Тогда не буду больше вам мешать.
Между тем Ватсон подметил уклончивость ответа.
– Строго говоря? Кто же она вам?
Полицейский с трудом сглотнул и заерзал на складном стуле.
– Жена. Если совсем начистоту – бывшая жена. Мы несколько лет как развелись.
Глаза у мисс Пиппери стали как блюдца, ладонь взлетела ко рту, сдерживая вскрик.
– А мне она говорила…
Грегсон подождал и не дождался конца фразы. Выговорить: «Развелись? С Джордж?!» – мисс Пиппери не сумела.
– Да, с Джорджиной. Боюсь, что так, – подтвердил лейтенант.
Развернувшись, мисс Пиппери выбежала из палатки, оставив за собой слабое эхо рыданий.
– Развод – непростая тема, – заметил Ватсон. – Миссис Грегсон и мне говорила, что она вдова.
Как там она сказала? «Как я заметила, никто особо не озабочен честью пожилых вдов». Он, естественно, решил, что она намекает на себя. И не стал уточнять, чтобы не бередить старые раны.
– Я ее не виню. – Грегсон пригладил волосы ладонью. – Это и в наше время клеймо. – Он покосился на дверь, за которой скрылась мисс Пиппери. – Кажется, это известие выбило из колеи вашу помощницу.
– Мисс Пиппери – католичка. Насколько я могу судить по ее кресту, – объяснил Ватсон. – Она, может быть, в чем-то и современна, только не в вопросе развода.
– Я этого не хотел, майор. Мне не оставили выбора. Джорджина очень упряма.
– Ее упрямство спасло мне жизнь. Если бы она не подвезла де Гриффона на ферму, где он собирался забрать Лорда Локи…
– Вот именно… – Лейтенант помолчал. – Джорджина стала суфражисткой в конце 1906-го, может быть в 1907 году. Я как раз начинал карьеру в Скотланд-Ярде. Я виню только себя. Не мог уделять ей больше внимания. Служба полицейского отнимает столько времени… и вот ее настигли неприятности. Она не понимала, насколько это сложно для меня. Ее то и дело задерживали, обвиняли в гражданском неповиновении и прочем. А потом этот суд. Он стал последней соломинкой. Мне напрямик сказали, что я должен отмежеваться от нее, если хочу остаться в полиции. Что я и сделал.
– Суд?
– В Олд-Бейли. Вы, возможно, помните. Покушение в Саттон Кортни.
Фраза отозвалась в памяти зловещим эхом, хотя Ватсон в то время был так оглушен гибелью Эмили, что почти не заглядывал в газеты. Это походило скорее на ощущение, чем на отчетливое воспоминание – так, мурашки по коже.
– За что же ее судили? – спросил Ватсон, с ужасом предчувствуя ответ.
– За покушение на убийство.
– Кого?
– Премьер-министра.
