— Всё. — произнесла Вероника Павловна, затягивая последний виток бинта. — Но давай больше не геройствуй. Ещё одного такого удара ты просто можешь не пережить… — на последних словах её голос стал совсем тоненьким да тихим.
— Все будет отлично. — выдохнул Евгений и слабо кивнул. Смотрел он в потолок, где-то за границу света от фонарика. — Мы отсюда выберемся. Главное не останавливаться.
Потом Артём первым поднялся на ноги, щёлкнул затвором автомата, вставил обойму и повернулся к остальным.
— Отец, помочь?
— Обойдусь. — Евгений поднялся медленно, но со всем достоинством, которое он мог сейчас собрать. Раненое плечо он прижимал рукой к себе, как будто так боли могло бы быть меньше. — Просто идите рядом… если что, подхватите.
Вероника взяла его за руку, чтобы он не терял чувство поддержки. Она всегда хотела, чтобы он чувствовал – она рядом. Алиса молча встала позади, свет от её фонаря дрожал. То ли от ходьбы, то ли от её пальцев.
Артём возглавил их маленький отряд, и шёл первым. Медленно, осторожно. Внимание на каждый поворот, на каждый разлом в стене, на каждую вибрацию в воздухе. Они снова оказались в тесной кишке коридоров, ведущих к следующей станции. До неё, по примерным расчетам, должно было остаться не больше километра. Но в этих лабиринтах каждый метр ощущался как тысяча.
Тишина сжимала горло. Иногда её нарушал редкий звук воды, капающей где-то с потолка, или шелест ветра.
— Если мне не врет память, то дальше будет очень большая станция. Там сразу три ветки сходится. — прошептал Артём, глядя на план эвакуации, который был расположен на стене. — До неё... по идее, два ответвления и одна техническая камера.
— А если она занята… монстрами? — прошептала Алиса, стоя рядом с матерью и отцом.
— Тогда уходим мимо. Или пойдем наверх... — коротко ответил Евгений Викторович.
Дышал он всё тяжелее. А каждый шаг впивался в рану гвоздями. Но он не жаловался. Он знал, что его дети сейчас смотрят на него. Он для них должен быть опорой, и тем, кто ведет.
— Видите? — указал Артём вперёд. — Что-то горит.
Тусклая линия вдали, пробивающаяся сквозь щели в дверях. Скорее всего это как раз была одна из станций. Или какой-то мираж?
Они ускорились настолько, насколько вообще позволяли силы. Евгений стиснул зубы и сделал ещё шаг. И ещё. Каждый был как приговор, или как победа.
Но вдруг за их спинами что-то хрустнуло.
Они замерли. Артём резко развернулся, поднимая автомат, и целясь за спину семье. Вероника прижалась поближе к мужу. Несколько томительных секунд, тянущихся сквозь пустоту эхом.
— Наверное… крысы. — прошептала мать.
— Нет. Это был кто-то тяжелее. — сказал Евгений глухо. — Но… если не пошло за нами, то считайте сегодня наш день.
Они продолжали идти дальше, правда уже можно было заметить, что у всех подрагивали пальцы. Но никто из них не останавливался.
Когда наконец показался вход в техническую камеру, Артём выдохнул. Дверь хоть и старая, но не распахнутая. Он попробовал её открыть, и она поддалась со злобным скрипом. Внутри мигал тот самый свет.
— Давайте быстрее, внутри передохнем. — скомандовал отец.
Они втянулись в помещение. Тут пахло пылью, ржавчиной и старым, ещё советским пластиком. Но это был первый угол, где можно было опереться спиной на стену и не бояться, что из-за неё кто-то вылезет.
Вероника тут же усадила Евгения. Прикладывая к его лбу ладонь. Артём сел у двери, чисто на всякий случай, чтобы быть в силах среагировать самым первым. Автомат лежал у него на коленях, а палец аккурат расположил на спусковом крючке.
Алиса дрожащими пальцами проверяла батарейку в фонарике. Осталась треть заряда.
— Артём… — шепнула она. — Всё же будет хорошо?
Он не ответил сразу. Посмотрел на отца, который впивался пальцами в металл под ними, потом на мать. И только следом на сестру.
— Да, либо мы сделаем так, чтобы все было хорошо.
За стенами снова начал раздаваться звук. Где-то рядом с ними. Кто-то... или что-то… снова пробиралось к ним.
Стоп. Пальцы отца впивались в металл? Артем вскинулся, и пристально посмотрел на него.
Что ж, с экспериментами всё оказалось проще, чем казалось на первый взгляд, но гораздо сложнее, чем могло бы быть. Очередного прорыва не случилось. Да, контроль усилился, стал гораздо стабильнее. Энергия слушалась ещё лучше, её формы подчинялись по коротким мысленным импульсам. Переход между огнём и льдом шел без шероховатостей.
— Даже слишком хорошо, особенно для тебя. — язвила Вейла, появляясь в сознании в самый неподходящий момент.
— Это комплимент?
— Не тешь себя и свое самолюбие. — хмыкнула она в ответ.
Мы остались на той же крыше. Ночь была сухой и слегка прохладной. Где-то внизу, под нами, город дышал в собственном ритме: урчал, шевелился, издавал отдалённые звуки тревоги. Иногда вдали виднелся свет фонарей, прорываясь сквозь щели разрушенных домов.
Аня спала, свернувшись в своей кофте и маск-халате, который для неё стал очень родным. Рядом с ней было её оружие, которое она уже никогда от себя не отпускала. Тревожить её не стал, она уж больше многих заслуживала отдых.
