Я вошёл следом. И мгновенно почувствовал, как воздух стал плотнее, суше, чище. Здесь царила не просто стерильность — почти агрессивная чистота, которая казалась чужеродной, неестественной. Комната напоминала анатомический театр, но в стиле футуризма. Белые глянцевые стены, пересечённые вшитыми в панели световыми линиями, создавали ощущение, будто ты находишься внутри не здания, а огромного медицинского устройства.
По периметру зала расположены сложные приборы: голографические панели, матовые дисплеи, консоли, обвитые жгутами кабелей. Они шипели, пульсировали, мигали разноцветными огоньками, будто были не машинами, а организмами, готовыми к операции.
И в самом центре — капсула. Овальная, почти как кокон из фантастических хроник, она казалась живой. Её полупрозрачная поверхность переливалась мягким серебристым светом, будто ртуть, пойманная в момент дыхания.
Первой мыслью, мелькнувшей в голове, была неожиданно бытовая: "Чёрт, не отказался бы сейчас от горячей ванны." Но в этом странном устройстве явно не шла речь о комфорте.
Капсула была наполнена жидкостью — густой, с лёгким синим свечением, больше напоминающей амниотическую среду, чем воду. Внутри угадывались платформы и механизмы фиксации тела. Их было слишком много, как и тонких удерживающих рам, созданных не просто для поддержки, а для изоляции. Пучки кабелей сплетались в подобие корней, тянущихся от устройства к консольным стойкам по периметру зала. Всё пространство вибрировало от её присутствия, капсула дышала, жила собственной, отстранённой жизнью.
— Александр, подозреваю, у вас стало ещё больше вопросов, чем было до этого. — негромко произнёс Лаврентий Павлович. В его голосе не чувствовалось вопроса — это была просто констатация факта. Он не оборачивался. Он знал: я слушаю.
— То, что вы видите перед собой. — он подошёл ближе к капсуле и скользнул по её поверхности ладонью, словно гладил зверя. — это технология, полученная от наших… гостей. Для них, по сути, мусор. Примитивная, устаревшая машина. Но для нас… это технологический прорыв.
Он помолчал, как будто дав мне время переварить сказанное, затем повернулся, легко поправил безупречно белый халат и, сверкая острыми глазами, продолжил свой обход вокруг устройства.
— Уверен, вы неплохо разбираетесь в современных технологиях. Это сразу стало ясно, когда вы… выпотрошили данные дата-центра "Око". Очень элегантно, кстати. Не без изящества.
Внезапно он резко вскинул руку вверх, указательный палец уставился в потолок, будто собирался призвать молнию научного откровения.
— Именно поэтому вы нам интересны, Александр. — его голос стал более собранным, обволакивающим, — Как вы, наверное, знаете, уже почти год официально ведутся разработки в области квантовых вычислений. Выращивание квантовых процессоров для коммерческого использования идет полным ходом.
Он сделал паузу. Улыбнулся как профессор, ловящий студента на неудачном ответе.
— Но вы ведь не идиот, верно?
— Ну, нет… — я немного мотнул головой, чувствуя, как между нами завязывается странная, почти театральная игра. — Не идиот.
— Отлично. — довольно кивнул он, и его голос снова стал похож на аудиогид в палеонтологическом музее. — Для обывателей квантовые компьютеры — это всё ещё что-то из будущего. Прототипы. Тестовые стенды. Заголовки в научных журналах. — он подчеркнул каждое слово, как будто рисовал ими формулу. — Но реальность, как вы понимаете, куда прозаичнее. Большинство крупных держав уже давно используют их. Для чего? Для работы с передовыми направлениями науки, медицины, неизвестным… И, конечно… чтобы более эффективно уничтожать себе подобных.
Он хмыкнул. Почти добродушно.
Щёлкнули переключатели, и ближайший терминал сменил изображение. На экране вспыхнули строки — параметры капсулы. Плотность среды. Вычислительная мощность. Пропускная способность. И ещё множество данных и показателей, о значениях которых я мог только догадываться.
— Это… — я сглотнул. — Это ведь не просто капсула-компьютер? Это некая симбиотическая платформа. Вроде интерфейса прямого внедрения, но… она адаптируется под носителя? Что-то вроде фантастических нейроинтерфейсов?
— Прекрасно подмечено, — Лаврентий Павлович одобрительно поднял брови. — Устройство отлично дополняет работу оператора. А самое главное, что оно помогает “проникнуть” внутрь сети. Где вы сможете напрямую манипулировать и работать с виртуальной реальностью. — тут он несколько замешкался, и слегка покашливая продолжил. — Мы называем это виртуальной реальностью, но всё намного глубже. И, честно говоря, мы не до конца понимаем куда попадаем.
Ученый шумно выдохнул, будто к чему-то готовясь, его плечи осунулись, и он медленно повернулся ко мне.
— Есть одна… особенность. — голос Лаврентия Павловича прозвучал тише, почти с оттенком внутренней печали. — Аппарат не со всеми вступает в контакт. Некоторых он просто… отвергает.
Он медленно покачал головой, словно прогоняя из памяти что-то тяжёлое, личное. Взгляд его потускнел, а губы сжались в тонкую линию.
