Когда Габриель получил разрешение на стыковку, кислорода у него практически не осталось. Катер влетел в шлюзовую камеру незнакомого корабля. Задыхающийся священник вывалился из летательного аппарата, и его, полубессознательного, приняли на руки. Кто? Он не видел ни лиц, ни фигур, только зачем-то всё время повторял, словно в бреду:
– Вы меня не съедите?
И не слышал ответа.
– Вы меня не съедите? Не съедите?
А потом сознание оставило священника-следователя, и он провалился в спасительную тьму.
Капитан корабля, на котором оказался Габриель, был человеком пожилым, но глаза его всё еще пылали юношеским задором. Да и не только глаза. Стоило седому капитану заговорить о чем-либо интересном и близком ему, как голос старого космического волка становился громким, а речь увлеченной. Говорить он мог обо всем на свете.
– Это нормально, брат Габриель, – объяснял капитан про дарзини.
Тот разговор был одним из первых и состоялся в медицинском отсеке. Священник-следователь недавно пришел в себя и валялся на больничной койке. Альтарес, так звали седого капитана с юными глазами, был вторым человеком на корабле после доктора, с кем говорил Габриель.
– Они часто практикуют свои шаманские обряды. Часто. Да, – продолжал Альтарес. – И бороться с этим невозможно. Когда они на виду, всё чинно и законно, но стоит только чуть отвернуться – кого-то уже волокут на костер.
– А если кто увидит?
– Ну вас же не увидели, – резонно заметил седой капитан.
– У меня другая ситуация, – не согласился следователь.
– У всех другие ситуации, брат Габриель, – вздохнул Альтарес. – Они кого попало к себе на алтарь не потащат. И делают это всегда незаметно. Был человек – нет человека. И следов никаких. А если вдруг кто и заподозрит… Ну, представьте, прихожу я к федералам и рассказываю, что дарзини съели священника Церкви Света. Кто мне поверит?
– Но ведь многие знают, – непонимающе проговорил Габриель.
– Многие знают, – эхом отозвался седой капитан, – но предпочитают закрывать глаза. Доказательства нужны, но их нет. А если найти, так это скандал, если не война. А кому нужна война в наше время, брат Габриель? Так что проще не замечать. Не так много они и жрут, эти рептилии. И только в религиозных целях.
Совместный полет продолжался шесть дней. Уже на вторые сутки священник покинул санчасть и перебрался в выделенную ему капитаном каюту. Комнатка оказалась небольшой, но удивительно уютной. Вообще на космолете Альтареса всё было компактным и уютным. Создавалось впечатление, что космический корабль – дом для старика, а команда заменяет капитану семью. Впрочем, совсем скоро из разговоров Габриель понял, что так оно и есть на самом деле.
По кораблю он мог передвигаться беспрепятственно, что в свете последних событий было особенно приятно. Священник целыми днями прогуливался по отсекам, изучал жизнь корабля, беседовал с членами команды и с удивлением понял, что это весьма и весьма увлекательное занятие.
Подумать только, а ведь еще недавно он считал, что знания могут быть лишними. Всё, что не касалось работы священника-следователя, прежде виделось ненужным. Какой толк от информации, если ее нельзя использовать в работе, – именно так он рассуждал, загоняя себя в образ ходячей машины для уничтожения Призраков.
Кто создал эту машину? Он сам? Или Церковь Света? А может, результат был достигнут совместными усилиями.
Ничего не знать, ни о чем не думать, кроме того, о чем знать и думать необходимо. Если на вопрос нет ответа, обращаться к догматам Церкви, там ответ найдется всегда. Хороший принцип, удобный. Для машины удобный, но он-то – человек.
Человек думающий, так, кажется, говорил черный капитан. Думать, узнавать, анализировать. Именно этого он хотел тогда, в детстве. Именно этого добивался, желая стать священником-администратором. А стал следователем. Из него сделали следователя – машину для убийства. Не думающую, четко отлаженную, работающую без перебоев машину.
Теперь же, когда он начал думать, интересоваться чем-то, жить чем-то, кроме догматов и приказов, – всё, что раньше составляло его жизнь, выглядело странно. Профессионально работающая машина дала сбой, а проще сказать – начала очеловечиваться.
– Зачем вам устройство космолета? – удивлялся Альтарес. – Вы же священник.
– Интересно, – пожимал плечами Габриель. – У меня был друг спут. Знаете, кто такие спуты, капитан? Так вот он казался мне невероятно занудным. А сейчас я, похоже, начинаю его понимать. Всё, что происходит вокруг, на самом деле безумно любопытно. Конечно, нельзя знать всё, но можно узнавать какие-то новые для себя вещи, сопоставлять их, анализировать… Жаль, что 100 ГЦ не дожил до этого дня.
– 100 ГЦ?
– 100 градусов по Цельсию, капитан. Так звали моего спута. Когда-нибудь я обязательно расскажу вам про него. Но не сегодня. Пока мне еще очень больно о нем говорить.
Габриель тяжело вздохнул и поспешил сменить тему:
– Куда мы летим?
– Икс-87-98-34. Любопытное местечко. Завтра будем на месте.
– А что любопытного?
