– Как будем искать то, что нам надо? – поинтересовался Исаак.
– Я думаю, что… – начал было спут.
– Никак!
Голос прозвучал резко, сзади и сверху. Антрацит и Исаак обернулись, словно по команде. За их спиной на балконе стоял главный священник-администратор земного отделения Церкви Света. В руке брата Джона устроился плазменный пистолет. Дуло недвусмысленно смотрело на Исаака.
– Брат Джон? Что ты здесь делаешь?
– То же самое я хотел бы спросить у тебя.
Джон отдалился в сторону узенькой лестницы и начал неспешно спускаться с балкона.
– Хотел бы, – повторил он, – но не буду. Я знаю, что ты здесь делаешь, Исаак.
Джон остановился в пяти шагах от Брауна и качнул пистолетом. Ствол легонько дрогнул и вернулся к исходной точке.
– Отойди от полок, Исаак. И спута своего убери. Вы в курсе, куда вы залезли? Я могу вас пристрелить прямо здесь и сейчас. И никто мне слова не скажет. Но…
Администратор сделал драматическую паузу.
– Но ты не будешь стрелять, – предположил Исаак.
– Пока не буду, – согласился брат Джон. – Сначала задам пару вопросов. А то, знаешь ли, из-за недостатка информации картинка складывается неполная.
– А если я не стану отвечать? – Исаак сделал шаг вперед.
Священник-администратор шевельнул пистолетом:
– Стой, где стоишь, и не дергайся. А отвечать ты будешь. Расскажешь всё, что нужно, а не скажешь – тебе помогут. В Церкви Света все говорят. Честно, как на исповеди. Тебе, кстати, пора бы уже исповедаться.
Исаак покачал головой:
– Мне не в чем.
– Уверен? Ты предал Церковь.
– Церковь предала меня. Церковь использовала меня.
– Ты часть Церкви, – пожал плечами Джон. – Чего удивительного, что она тобой распоряжается? Ты обязан…
– Нет, – стиснул зубы Исаак. – Я ничем вам не обязан.
– Ладно, не стану спорить с покойником, – усмехнулся священник-администратор. – Скажи лучше, зачем ты противопоставил себя Церкви? Ты был мне симпатичен, брат Исаак, но сейчас тебя не спасет никто, даже я и моя симпатия. Так вот, прежде чем ты станешь отвечать на вопросы по делу, скажи, куда тебя понесло? Неужели это так трудно – жить как все и не высовываться? За тебя всё решают, ты только выполняешь свою работу. Выполняешь хорошо – тебя хвалят. Когда хвалят, ты радуешься. Потом начинаешь радоваться от самой работы, от отдыха от работы и прочих бытовых мелочей. Таких незначительных, но таких приятных.
Джон прошел вдоль стеллажа, поигрывая пистолетом.
– Живешь, радуешься и в ус не дуешь, – подвел итог администратор. – Ведь это счастье.
– Мелковатое оно у вас, счастье.
– Лучше синица в руках, чем журавль в облаках, – блеснул древней мудростью брат Джон. – Ладно, вижу, мозги тебе на Паладосе промыли основательно. Тебе придется умереть. Объясни только, кто тебя настроил против Церкви Света.
Джон смотрел испытующе. Рожа священника-администратора была серьезна до невозможности. Он ждал честного ответа, но не того, который мог предложить ему Исаак Лимор Браун. От осознания этого рыжему стало весело, и он свободно расхохотался.
Это был не пьяный смех священника, прилетевшего на Паладос, не истеричный хохот беглеца, прячущегося в подземельях Семеги. Исаак понял сейчас несколько простых, но таких недоступных прежде вещей. Простых и одновременно сложных настолько, что он не в силах был объяснить их даже великомудрому Джону.
Администратор смотрел непонимающе. Наконец взял себя в руки. Лицо его снова стало суровым.
– Так кто тебя настроил против Церкви Света? Отвечай, я жду.
Исаак оборвал смех и посмотрел на Джона серьезно.
– Церковь Света, – ответил он. – Не поверишь, брат Джон, но против Церкви меня настроила Церковь. Вы очень хорошо постарались, чтобы привить к себе устойчивую антипатию. И знаешь почему? Потому что не со всеми людьми можно обращаться как с вещами. Некоторые, знаешь ли, на самом деле люди, а не безмозглые игрушки.
– Вот как? – священник-администратор поднял пистолет. – Ладно, ты был один такой, теперь прощай.
Палец Джона лег на спуск. Пистолет взорвался сгустком плазмы. Но сгусток этот не вырвался из ствола, а прилетел откуда-то сбоку, увеча не только оружие главного администратора, но и сжимающие его пальцы.
Джон взвыл и схватился за покалеченную руку. Пораженный Исаак повернулся в сторону, откуда пришла поддержка. Там стоял Габриель.
– Прав, брат Джон, – произнес священник-следователь, приближаясь. – Прав, как никогда. Он действительно «был такой один». Теперь нас двое.
– Если я отображу всё это в подобающей форме и предоставлю главе спутов-регистраторов, я сам имею шансы стать главой регистраторов… – пробормотал обалдевший от происходящего Антрацит, – но ведь никто не поверит.
Габриель молча поравнялся с Исааком.
– Спасибо, – буркнул рыжий.
– Кто-то говорил, что в Церковь Света ни ногой, – напомнил Габриель.
– Я человек настроения, – парировал Исаак. – Как всегда, в последний момент передумал.
– Свинья ты, – беззлобно ответил следователь. – Он тебя убивать собрался, ты с ним откровенничаешь. Я тебя спасаю, ты мне врешь.
– Больше не буду, – усмехнулся Исаак.
